Сидим. Горан пьет кофе. Лезет в карман за сигаретой. Один из парней тут же протягивает ему пачку.

Смотрит на албанца:

— Как твой парень, голы забивает?

— Всегда.

Горан кивает на меня:

— Он ведь знает, что не должен продавать в Западном районе?

— Я объяснил.

Смотрит на меня:

— Ты ведь знаешь, что такое Западный район, да?

— Да.

— Это чтобы расставить все точки над «i»… Ты пробовал пахлаву, которую готовит его жена?

Я качаю головой.

— Обязательно попробуй, просто объедение.

Дверь открывается, Дейан входит. Не говоря ни слова, кивает Горану. Один из хорватов подходит к витрине, машет рукой, через секунду дверь машины открывается и из нее выходит еще один парень. Смотрит налево-направо, переходит дорогу. В руке у него спортивная сумка.

Иду по улице, албанец рядом. Сумка в руке. Ноги не держат. Оглядываюсь. Все время жду звука полицейских сирен. Патрульной машины, которая перекроет нам дорогу. Собак на коротком поводке, в намордниках. Но слышу только звуки лета, птичий щебет, радио из открытых окон.

Долго сижу на диване, глядя в одну точку. Сердце выскакивает из груди. Сижу, смотрю. Ни свет не включил, ни телевизор. Слышу пылесос соседа сверху, а так — тихо. Помню, что запер дверь. Тянусь за сумкой. Еще раз смотрю внутрь. Полные прозрачные пакеты, завязанные резинками. Это может оказаться мукой, оптовой партией детской присыпки. Сижу еще минут десять, пока не обретаю способность соображать. Все получилось. Мне удалось. В дверь не ворвались копы в масках. Меня не обманули, не зарезали, не пристрелили. Мне не перерезали глотку, меня не запихнули в старый холодильник и не вывезли на свалку. Я встаю и переношу сумку к столу. Громко смеюсь. У сумки есть вес. У этого героина есть вес. Героин раньше ничего не весил. Раньше были только маленькие пакетики, которые легко могли потеряться. Ставлю сумку на стол, вынимаю белые пакеты. Кладу в ряд. Сажусь и смотрю на них. Так много. Нереально много. Снова громко смеюсь.

Выкладываю пакеты перед собой на обеденный стол. Аккуратно открываю один, достаю свою коробку с аппаратурой. Беру на глазок, знаю примерно, сколько мне нужно. Я осторожен, очень осторожен. Напоминаю себе: то, что я обычно покупаю, уже разбавлено раза в два по сравнению с тем, что сейчас передо мной лежит. И если я поставлюсь, как обычно, то могу откинуть копыта. Ссыпаю чуток обратно в пакет. Вынимаю хозяйство из коробки. Ставлю перед собой стакан воды. Я готовлюсь. Это мечта любого джанки, и я подозревал, что крышу снесет. Что войду в дверь и засажу по полной. Буду ржать, как псих, заколюсь до смерти. Но вот сейчас, в данный момент, я вовсе не спешу. Никакого стресса. Я живой Будда, я даосский монах на вершине горы, полный мира и любви и понимания истинной природы вещей. Подогреваю ложку, нахожу хорошую вену. Делаю то, что умею лучше всего.

Прихожу в себя на диване. Не знаю, как сюда попал. Шприц лежит на полу. Наверное, уронил. Вытираю кровь с руки. Было хорошо. Было прекрасно. Великолепно.

34

Толкаю перед собой тележку с покупками. И улыбаюсь. Странные покупки, согласен. Запас полуфабрикатов на несколько дней — цыпленок карри, тефтельки карри, фрикадельки с картошкой. Пять минут в микроволновке — и не нужно выходить из дому. Можно охранять сокровище, как дракон в сказке. Можно пиццу заказать, но я не хочу, чтобы посторонние звонили мне в дверь, заглядывали в прихожую.

Еще я купил четыре рулона пакетов и пять рулонов пищевой пленки.