|
Наверное, стоит обдумать свое решение. Нельзя ведь покупать «натощак». Если они почувствуют мой голод, цена взлетит. Наверняка. Нельзя же мне там сидеть, как какому-то жалкому джанки, трястись, имея одно желание — забрать товар и свалить. Так что я покурю немного. Только покурю. Беру папиросу, вытряхиваю табак, смешиваю с чуточкой героина, совсем капелькой, не больше, чем уместится на кончике ногтя, и аккуратно засыпаю все это обратно в гильзу. Осторожно прикуриваю, по телевизору как раз надевают наручники на шурина повара. Он кричит, что ни о чем не жалеет, что телеповар украл его рецепт. Плагиатчик, вопит он. Плагиатчик! Прославился благодаря его рецепту. Кричит, что он первым придумал подавать белые грибы с морским волком. Под уваренным соусом из белого вина, его блюдо!
Телефонный звонок — и я паникую. Албанец говорит, что подъедет через несколько минут, спрашивает, готова ли капуста. Он имеет в виду деньги. Говорит, чтобы я вышел на улицу. Положив трубку, я снова все обдумываю. Что не забыть? Ключи, сумку. Что еще? Куртку. Не надо им видеть, какой я худой, что я сам торчок. Не надо им видеть следы на руках. Вроде все. Беру сумку и выхожу.
33 Я жду на углу. Просто ужасно, такие деньги, я боюсь, что любой проходящий мимо пьянчуга, любой безработный неудачник заметит эту кучу денег, больше, чем они за всю свою жизнь видели. Да они меня на куски порвут, если догадаются. Смотрю на сумку, проверяю, застегнута ли молния, представляю, как неожиданный порыв ветра взметнет в воздух тысячекроновую купюру. И еще одну, и они полетят по улице, как осенние листья. Перед глазами встает картина: наркоманы, алкоголики, безработные неудачники гонят меня по улице, а следом ветер взметает купюры. Молния застегнута. Не буду больше проверять. Курю. Медленно. Машина албанца плавно подъезжает и останавливается рядом со мной. Спокойно, без лишнего шума, ни тебе рычания мотора, ни визга тормозов, просто подъехал, самым будничным образом. Сажусь в машину, сумку ставлю на колени. Он, похоже, спокоен. Совершенно спокоен, радио покрутил, в зеркало посмотрел и поехал. Не забудь пристегнуться, говорит. В прошлый раз я сидел в его машине жалким наркоманом, клянчащим дозу, готовым лизать его ботинки. Сегодня я человек с деньгами. Герой дня. Если бы не нервы, если бы костяшки пальцев не побелели, если бы на сумке из синего нейлона не оставались следы от потных рук, эта мысль могла бы меня осчастливить. Но меня мутит от нервов, не помогла цигарка. Албанец крутит радио. Проскакивает пару попсовых песен, ненадолго останавливается на передаче о художнике, рисующем порно с пиратами. Албанец крутит дальше и останавливается на песне Элвиса «Wooden Heart». Говорит: — А ты знаешь, что он ходил с пистолетом? При нем всегда был пистолет. — Элвис? — Да, я по телевизору видел. Никсон… ну, знаешь, президент Никсон? — Да. — Он ему разрешил. Его назначили вице-шерифом или кем-то в этом роде. Значок дали, все дела. И разрешили носить оружие, он мог иметь при себе пистолет, носить с собой и в самолете, и на сцене. Ходил с заряженным пистолетом за поясом. Ты только представь, а если бы он застрелил кого-нибудь, какого-нибудь слишком близко подошедшего фаната… Албанец, кажется, спокоен. Очень спокоен, даже чересчур. Наверное, хочет, чтобы я расслабился, только я от этого еще больше нервничаю. Он паркует машину в районе вилл, в Рёдовре. Похоже, ему известно, куда идти, и все же я подмечаю, что он посматривает на таблички с номерами домов, когда мы выходим на оживленную улицу. — Они хорваты, эти ребята. Не сербы, не албанцы. Но это не важно, все равно тебе много говорить не надо. Держи рот на замке. Сомневаешься в чем — смотри на меня. — А если они меня о чем-нибудь спросят? — А о чем они тебя могут спросить? — Откуда у меня деньги? — Не спросят. |
