По дороге домой надо зайти в аптеку, купить лактозы, чтоб было чем бодяжить. Детскую присыпку для этого используют только в кино. Присыпкой все испортишь.

Покупаю кучу сладкого, шоколада, я ведь до сих пор не уверен в дозировке, а сахаром можно сбалансировать небольшую передозировку. Если передозировка большая, «Риттер спорт» не спасет.

Любому джанки, любому бывшему джанки достаточно лишь заглянуть в мою телегу, чтобы понять, чем я буду заниматься. Набор скромного дилера, полный набор. Но нельзя задержать человека только за то, что он делает странные покупки, пока нельзя во всяком случае. Я все улыбаюсь. Улыбка от уха до уха. Я — мальчик, который хотел на день рождения паровоз, только о нем и говорил, видел его во сне, и вот он проснулся, а перед ним — новенький красненький паровоз. Я — мальчик, который шел за радугой и в конце ее обнаружил большой горшок с героином. Из динамиков в потолке супермаркета, наполняя пространство тихими звуками, беззаботно поет саксофон, а я сложил руки и, возведя очи горе, благодарю свою маму. Может, ее смерть — лучшее, что она для меня сделала, и все же спасибо ей за это.

Ну вот я и дома. Выкладываю покупки на кухонный стол. Принуждаю себя сохранять спокойствие, никакой халтуры. Я независимый предприниматель, мне потом торговать. Освобождаю место для сумки, вытаскиваю ее со дна шкафа. Лишь увидев белые пакеты, снова вздыхаю с облегчением. Я же практически бежал по лестнице. Не знаю, чего я ждал. Что героин украдет домовой, что он сам по себе исчезнет?

Ночью мне трудно уснуть. Лежу, уставившись в потолок. Героин упакован в сумку. Сумка — под кроватью. Сперва я отнес ее обратно в шкаф, но меня волновали ночные звуки. И вот она здесь. Рядом со мной, подо мной. Выкуриваю косяк, чтобы успокоиться. Но не могу. Сердце рвется из груди. Планы, мечты, картины. Я смогу на это жить. Всегда. Буду торговать осторожно. Без суматохи наработаю свою клиентуру из осторожных приличных нариков. Я смогу на эти деньги жить всю жизнь. Продавать, а на вырученную прибыль покупать еще больше. Героин приносит прибыль. Это так. Героин — вечный двигатель, тот самый, которого не существует, как нам говорили в школе на физике. Покупать больше героина и продавать. И покупать еще больше. Этот так хорош, что его без проблем можно бодяжить. Много. Так что к оптовой скидке, благодаря которой прибыль от продажи маленьких пакетиков мне гарантирована, прибавим еще и то, что я без лишних трудностей могу разбодяжить его процентов на двадцать. Или тридцать. Фантастический белый порошок чуть меня не нокаутировал, о да, тридцать процентов — легко. Еще тридцать процентов прибыли. За вычетом шестидесяти крон за лактозу. Я смеюсь. Много сегодня смеялся. Героин в конце радуги.

Буду продавать за наличные, никакого кредита, не буду орать на клиентов, тушить об них сигареты.

И всегда буду держать наготове упаковки по полдозы для тех, у кого был трудный день, кто не наскреб на целую. С одной стороны, они не будут мне должны, с другой — как-то протянут ночь. И такие дозы я разбавлять не буду, помочь нуждающимся — это хороший поступок.

Никогда не буду жульничать с весом.

Никогда не буду принуждать девушек к сексу, потеющих, готовых сделать все, что угодно, за дозу. Даже подрочить себе не дам.

А впрочем…

Нет-нет, у меня приличное заведение.

Завтра пойду куплю электронные весы. Последний вояж, и залягу на дно. Скромный дилер.

Лежу тихо-тихо, улыбаюсь потолку.

Днем ставлюсь, смотрю сериалы и бодяжу. Ем свои полуфабрикаты, никуда не выхожу. Время от времени приоткрываю окно, боюсь, что запах героина станет слишком навязчивым.