Толпа гудела. В топанье ног, в ритмичных хлопках ей слышалась скрытая молитва. Эти люди пришли сюда, чтобы насладиться зрелищем, и, впитывая их приветствие, Ика наполнилась силой и радостью. Она поняла свое предназначение. До того как зайдет солнце, она должна перепрыгнуть через быка.

Раковина прогудела еще раз. Все остановилось; над ареной внезапно воцарилась тишина. Ика почувствовала себя ребенком, вырванным из материнских объятий.

Она посмотрела вверх и увидела, как к тронам под белым навесом подошли два царских стража. Они стали по обеим сторонам, и на арену вышел Сарпедон. Не улыбаясь, он быстро прошел к помосту. Один, как заметила Ика; Дафны с ним не было.

Он строго стоял перед барьером возле тронов, его суровый взгляд ощупывал толпу, пока не остановился на танцорах, на Ике, и тогда первосвященник поднял руки к небу. Громко и отчетливо Сарпедон попросил благословения для новой арены, но Ике показалось, что он испрашивал чего-то еще.

Но вот появился Минос и слегка оттолкнул первосвященника в сторону, оборвав его пристальный взгляд, направленный на нее. Смущенная и немного испуганная, Ика повернулась к царю, вставшему на место Сарпедона. Его торс был обнажен, только с золотого обруча вокруг шеи спускались цепи с драгоценными камнями. Его юбку удерживал пояс, подобный тому, что был на Челиосе. Головной убор был достаточно прост — золотой обруч с павлиньим пером. В правой руке он держал двойной топор, в левой — трезубец.

Широко улыбнувшись, царь поднял руку, удерживающую двойной топор. Толпа заревела, когда он просвистел в воздухе и упал в пыль перед ногами Челиоса. Прямо напротив него распахнулись ворота, ведущие в загон для быков.

Левой рукой Минос послал в воздух трезубец, и тот воткнулся в землю. Челиос встал на одно колено, скрестил на груди руки в молитвенной позе, перед тем как взять трезубец в дрожащие руки.

Теперь стало ясно, какую услугу он сослужил Миносу. Она вспоминала, как царь упрашивал ее посвятить Танец Посейдону.

— Настоящий герой возвышается над простыми смертными и стремится вступить в круг богов, — прокричал Челиос, поднявшись с колен. — Так же и я вступлю в бой с этим существом. — Он посмотрел на Миноса и поклонился ему. — И я сделаю это во имя могущественного бога Посейдона!

Толпа затаила дыхание. «Челиос должен танцевать во имя Матери Земли, — раздался шепот, — так было всегда. Как может Челиос, их любимец, посвящать Танец чужому божеству?»

Минос, сияя от восторга, начал медленно хлопать в ладоши. Толпа нехотя последовала его примеру, но по мере ожидания звук их хлопков становился все громче и громче. Царь и прыгун обменялись взглядами: царь торжествующим, а Челиос — беспокойным, и Ика разделяла его тревогу. Нелегко осмелиться произнести такое богохульство.

Послышался рев, и всеобщее внимание переключилось на дальние ворота. В проходе появился бык, огромный белый зверь, выплывший из темноты, олицетворение смерти. «Мой бык», — подумала она со вздохом. Это был тот самый бык, которого она уступила Челиосу.

Он, подобно Миносу, застыл в позе ожидания, но ждал скорее страха, нежели восхищения, от смотревших на него танцоров. Когда его глаза остановились на Ике, она заметила в них огнь злости. «Иди, — говорили они, — иди ко мне. Покорись мне».

Против воли Ику стала бить крупная дрожь. Она почувствовала призыв к танцу — простереть руки и полностью отдаться бешеной пляске.

Стараясь сохранять рассудок, она отвела взгляд в сторону.

— Танец посвящен Посейдону, — прокричал Минос, наклонившись над барьером, — и его сыну Минотавру.

Он поднял руку и указал на то место, где должен был находиться его сын. Хотя Ика ничего не видела сквозь темные перегородки, она почувствовала чье-то присутствие над ареной.