Решение правильное, очень даже правильное, но почему его гнетет какое-то мрачное предчувствие, неужели он в чем-то ошибается?

Ика начала было протестовать, когда крестьяне грубо опустили носилки на жесткое деревянное ложе из неоструганных досок, но замолчала, увидев, как нахмурился Туза. Он хотел показать своим знакомым, что у него есть некоторое положение в обществе.

Поморщив нос, Ика оглядела жалкую лачугу. В углу стояла единственная кровать, ничто не покрывало грязный земляной пол. В стенах, покрытых копотью, не было ни одного окна. Единственным источником свежего воздуха и света была прикрытая пологом дверь.

Она перевела взгляд на Язона. До чего же он измучен! Разве она может оставить его в таких ненадежных руках?

— Его нельзя класть сюда, — резко сказала она.

— А что ты предлагаешь? — сказал Туза, махнув рукой по направлению к двери. — Может, попросить моего брата выгнать детей из кровати, или ты предпочитаешь спальню Миноса во дворце?

Ика поняла, что не права. Люди эти были очень бедны — с их стороны было жертвой предложить пленнику даже эту убогую хижину.

— Мне нужны теплая вода и тряпки. Я займусь его лечением.

— Ты? Ты не можешь оставаться здесь.

— Но я немного умею лечить. — Она не умела, но часто видела, как этим занимался Дамос.

— Ты, как всегда, удивляешь меня, Дори. Но я не могу позволить тебе остаться.

— Да? И как же ты намерен остановить меня?

Туза пристально посмотрел на нее. Было нелегко выдержать его взгляд, но она должна показать, что так легко не сдается.

Он щелкнул пальцами и приказал всем выйти. Один за другим крестьяне покинули помещение, что-то бормоча себе под нос. Туза осмотрелся и с проклятьем воткнул свой факел в грязный пол.

— Что же в этом пленнике такого… привлекательного? — спросил он, смотря на Язона с очевидным презрением. — Разве ты не понимаешь, что он занимался грабежами?

— Не думаю, чтобы он это делал с целью навредить вам. Погляди — ведь он такой худой. Он просто добывал себе пищу.

— И грабил священные пещеры.

— А почему бы и нет? Ведь ваши люди приносят в дар богине кое-какую пищу. Разве ты бы не воспользовался ею, будучи голоден и не имея ни малейшего представления о местных обычаях?

Туза отвел взгляд.

— Почему ты так уверена, что он ничего не знает?

Ика боялась, что он не знает обычаев даже своей страны.

— Посмотри на него, — сказала она Тузе. — Судя по его росту и цвету кожи, он грек. Или когда-то был им.

— Но я до сих пор не понимаю, почему ты так заботишься о нем. Чтобы вылечить его, потребуется время, а твое отсутствие быстро заметят. Ты больше не хочешь выступать на арене?

Девушка перевела дыхание, потом сказала:

— Может быть, ты поговоришь с Челиосом обо мне?

На его лице отразилось беспокойство.

— Ты можешь повлиять на него, — торопливо продолжила она. — Ведь ты говоришь с Челиосом всякий раз, когда хочешь отлучиться. Благодаря ему тебя ни разу не поймали и не наказали. Нужно, чтобы ты теперь поговорил обо мне, — настаивала она. — Скажи, что я не буду никогда ссориться с ним. Пусть забирает быка себе, лишь бы предоставил мне немного времени.

— Так ты хочешь подкупить его? Не думал я, что ты способна на такое.

Стараясь держаться с достоинством, Ика ответила:

— Я просто следую твоему совету.

— Слишком быстро ты учишься. Забываешь о тяжелых последствиях.

— Ты слишком упрям, Туза. Ты ведь должен мне эту добычу.