— Ненавижу этот ваш остров! — крикнула Ика обиженно. — Я хочу вернуться на Мессалону. Там я могла доверять своим друзьям. Язон бы меня не предал.

— Но ведь ты не на Мессалоне и твой драгоценный Язон мертв, — он умолк, словно сожалея о своих поспешных словах. — Пусть бык достанется Челиосу, — закончил он устало, — а иначе не одну тебя ожидают неприятности.

— Что ты говоришь?

— Ты прекрасно слышала. Как глава прыгунов, Челиос пользуется доверием царя. Если ты обидишь его, это обернется бедой для твоих друзей.

— Ты беспокоишься за себя?

Он озабоченно нахмурился.

— В ямах у тебя много друзей. Ты должна понять, что доставишь им неприятности. Обещай мне, что ты хотя бы подумаешь хорошенько обо всем этой ночью.

Девушка подивилась его искренности и подумала, что заставило этого веселого шута стать таким серьезным.

— В чем дело? — спросила она озабоченно. — Ты что-то не договариваешь, Туза?

Он заглянул ей в глаза.

— Не торопись, — сказал он, повернувшись к рощице. — Судьба в свое время поведает тебе все тайны. — Туза отошел от нее и исчез в оливковой рощице, оставив ее наедине со своими мыслями. Раздражение ее усилилось — она видела, что Челиос греется в лучах ее славы. Все знали, что быка нашла она, но никто не выступил на ее защиту. Неважно, что говорил Туза, все равно это несправедливо.

Трудно было справляться со своим волнением и раздражением, но каждый раз, когда Ика проходила мимо связанного зверя, ее охватывало также и чувство вины. «Обманщица, — бык как будто обвинял ее. — Где та слава, которую ты мне обещала?»

К вечеру она едва с ума не сошла от обиды. Остальные прыгуны сидели вокруг костра и пели песни, но она ушла в рощицу. Ей хотелось найти Тузу. Кто он такой, чтобы давать ей советы и предупреждения? Если он не остался, чтобы помочь ей, то нужно выяснить, почему.

В роще его не было, но она нашла дерево, на котором сидела днем. Даже в темноте можно было различить повреждения на его стволе от мощного удара, но ветка осталась невредимой. Ика взобралась наверх и уселась в прежнем положении. Прислонившись к стволу, она снова пережила события этого дня. Она была так уверена в своем видении, почему же все так обернулось?

Ика отвязала веревку от пояса и принялась рассматривать ее конец, словно это помогло бы ей найти ответ. Теперь в ее сознании мелькали события не только сегодняшнего дня. Она вспомнила, как яростно обрушивались на нее волны, когда ей не удалось обвязать веревкой Язона.

Туза говорил: «Критяне считают, что жизнь подобна петле — большой непрерывный круг. Рождение ведет к смерти, затем к возрождению, и все события связаны между собой». Если так, не звенья ли одной цепи сегодняшняя неудача и потеря Язона? Возможно, да, ведь она всегда была уверена, что ее судьба связана с судьбой ее героя.

«О, Язон, — подумала она с болью в сердце, — Где ты сейчас?».

Страшная мысль пришла ей в голову. Что если она убила его, как верили все, и тщетно надеется на его спасение, лишь не желая признать свою вину? С каждым днем она все острее ощущала его потерю, и так как разум ее отказывался примириться с этим, она упрямо цеплялась за надежду еще раз увидеть его.

— Дайте мне знак, — прошептала Ика в ночной воздух. — Покажите мне, жив Язон или умер.

Над ее головой зашевелились листья. Ветерок стал прохладным, и она опять, как и утром, замерла в ожидании какого-нибудь знака.

Снизу она услышала голоса, которые доносились немного со стороны. Слов нельзя было разобрать, зато чувствовалась определенная настойчивость.