— Ох, Дори, если бы это было возможно.

— Почему нет?

— И мне-то нелегко сбежать. Да так и безопаснее. — Он поспешил к рощице, давая понять, что хочет побыстрее избавиться от нее.

Ее друг Туза бросил ее? Не желает ей ничего объяснять? Ее как будто ударили, когда он так резко повернулся и ушел. Неподалеку стоял Челиос и холодно смотрел на нее.

«Безопаснее», — сказал Туза. Но для кого безопаснее?

Туза думал о своей греческой подруге, надеясь, что за время его отсутствия она не совершит какой-нибудь необдуманный поступок. Бедная, ничего не подозревающая Дори. Во многих отношениях она напоминала ему местных жителей — они слишком наивны и доверчивы. Как и критяне, она верила, что все люди руководствуются только чистыми побуждениями. Девчонка не подозревает, что есть хитрые и злобные люди, коварно пользующиеся чужой доверчивостью.

«А кто ты, чтобы возмущаться? — говорила ему его совесть. — Разве ты сам не скрываешь от нее свои замыслы?»

Туза убеждал себя, что поступает так из лучших побуждений. До сих пор перед ним стояли огромные черные глаза девушки, умоляющие его взять ее с собой.

Как слепо она ему доверяла, не понимая, что он защищает свою недостойную шкуру. Никто, а тем более Дори, не должен знать о его донесениях, посылаемых во дворец.

«Я делаю доброе дело, — продолжал он себя тешить. — Дори когда-нибудь оценит это». Он был уверен в этом, ведь он был свидетелем ее появления в ямах. Как священный голубь, девочка упала ему в руки, освещенная лунным светом — дар небес. И он вправе распоряжаться этим даром.

— Туза! — На тропинке появился его старший брат; он обхватил его, как медведь, своими огромными узловатыми руками. — Вот так встреча! Откуда ты узнал, что ты нам очень нужен, малыш?

Туза высвободился из его объятий, стараясь не морщиться при упоминании его детского прозвища. Как самый младший и самый слабый из десяти здоровых и крепких братьев, он привык прятать свои чувства под насмешливой улыбкой.

— У меня к тебе просьба, Янос. Мне нужно отправить во дворец послание.

Брат нахмурился.

— Мы и так слишком заняты. Ты не можешь сам пойти во дворец?

— Если бы мог, разве пришел бы сюда? Мне нужно вернуться в лагерь до начала священной охоты.

— У нас своя охота. — Лицо брата приобрело суровое выражение. — Каждую ночь с гор к нам спускается великан. Уже то плохо, что Он забирается в наши сараи, пугает женщин и детей, но он добрался теперь и до погребальных пещер. Ты же понимаешь, мы должны охранять могилу матери.

Туза обиделся. Почему братья часто упрекают его в том, что он не присутствовал на погребении матери? Она бы поняла: ведь именно она ему посоветовала пойти в помощники к его нынешнему покровителю в Кноссе.

Но гнев быстро, прошел. Братья были люди простые, довольные своей крестьянской жизнью; они не могли понять, что ничего в жизни не бывает только черным или белым. Они живут в полях, а не во дворце, и не знают, какие подводные течения подстерегают человека при дворе.

Братья, к счастью, не понимают важности его посланий. Как он сказал Дори, так лучше. Безопасней.

— Я пойду с вами, — сказал он Яносу. — Передай мое сообщение, а я подойду вечером. Нам пригодятся веревки и сети, которые останутся после священной охоты.

— Но будет уже слишком темно.

— Ведь ты сам говоришь, что великан делает набеги по ночам? Лучше ловить его, когда он выберется из своей берлоги, Янос.

Брат расплылся в широкой улыбке.

— Да ты у нас сообразительный, малыш. Хорошо, рассказывай мне свое послание, я передам.