Все еще улыбаясь, Петри сказал:

— Вот в этом мы и расходимся.

— Ваш ум скован, — заметил отец Каллагэн.

— Нет. Просто он здоров.

— Вы чего-то недопонимаете. Разве в вашей компании принимают решения на основе внутреннего убеждения, а не внешних фактов? Это же нелогично, Петри!

Петри перестал смеяться и встал.

— То, что вы рассказали, просто ужасно. Вы втянули моего сына во что-то нехорошее и, возможно, опасное. Ваше счастье, если вы избежите ответственности за это. Я позвоню вашим друзьям и побеседую с ними, а потом уж мы решим, стоит ли ехать в больницу к мистеру Берку и обсуждать этот вопрос дальше.

— Я рад, что вы столь принципиальны, — сказал отец Каллагэн сухо.

Петри вошел в комнату и набрал номер. Гудков не было; на другом конце провода повисло молчание. Слегка удивленный, он нажал на рычаг. Никаких результатов. Он положил трубку и вернулся на кухню.

— Телефон, похоже, испортился, — сказал он.

Внезапно он уловил, как его сын и священник обменялись испуганными взглядами, и сам испугался.

— Знаете ли, — начал он с излишней эмоциональностью, — телефонной станции Джерусалемс-Лот вовсе не нужны вампиры, чтобы выйти из строя.

Тут погас свет.

Джимми почти бегом вернулся в палату Мэтта.

— Телефон в доме Петри не отвечает. По-моему, он там. О Господи, как глупо…

Бен подскочил на кровати. Лицо Мэтта окаменело.

— Вы видите, как он действует? — пробормотал он. — Как нагло? Если бы сейчас был день, мы смогли бы… но мы не можем. Уже все.

— Нужно поехать туда, — сказал Джимми.

Нет! Ни в коем случае! Если вы дорожите своими жизнями… и моей.

— Но там…

— Им уже не помочь! Что бы ни случилось, вам нельзя сейчас ехать туда!

Они в бездействии стояли возле двери.

Мэтт привстал, собрался с силами и мягко, но настойчиво, принялся их убеждать:

— Его «я» велико, и гордость безмерна. Это можно использовать. Но его ум тоже очень велик, и мы должны это учитывать. В письме он упоминает о шахматах, и я не сомневаюсь, что он превосходный игрок. Вы что, не понимаете, что он не мог заняться этим домом, не испортив предварительно телефон? Он сделал это, чтобы оставить нас в неведении. Он нас боится и понимает, что нас легче одолеть по очереди. Вы забыли это, и вот — первый провал. Если вы сейчас пойдете туда, то мы еще больше раздробим свои силы. Я один и прикован к постели; со мной он сладит легко, несмотря на все эти кресты и молитвы. Он может послать сюда одного из своих слуг с ножом или револьвером. Из тех, кто еще не сделался вампиром. И останетесь только вы с Беном, в ночи и в его власти. И весь Салемс-Лот будет его. Вы этого хотите?

Бен отреагировал первым.

— Нет, — сказал он.

— Я говорю это не из страха смерти, Бен. Поверь в это. И даже не из страха за вас. Я боюсь за город. Неважно, что уже случилось, но должен остаться кто-то, способный остановить это завтра.

— Да. И ему не поймать меня, пока я не отомщу за Сьюзен.

Воцарилось молчание. Его прервал Джимми Коди.

— Они еще могут спастись, — сказал он медленно. — Я думаю, он недооценивает Каллагэна и наверняка недооценивает Марка. Этот мальчишка чертовски хорошо соображает.

— Что ж, будем надеяться, — сказал Мэтт и закрыл глаза.

Они стали ждать.

Отец Дональд Каллагэн стоял посреди кухни Петри, высоко подняв крест своей матери. На другой стороне, возле раковины стоял Барлоу, который одной рукой завернул руки Марка за спину, а другой сдавил ему шею.