Теперь оставалось лишь молиться, чтобы к Коди вернулась память. Тогда Марти не позвонит и он никогда ее больше не увидит.

С этой отчаянной надеждой ковбой и встретил очередной наступающий день. Он заставил себя встать с постели раньше, чем обычно, и вышел на улицу к своей обычной, каждодневной работе, которая отвлекала его от этих мучительных мыслей.

В бледном свете раннего утра, заливающем амбар, Джо подошел к огромному тюку сена, поднял его и, сгибаясь под тяжестью, перенес в другой угол. С губ его сорвался невольный стон. Маленькие соломинки закружились в воздухе. Кашляя, он отступил, назад. Белые облачка пара, вырывавшиеся из его рта, таяли в январском холодном воздухе.

Машина его стояла рядом с амбаром, на широкой дороге, ведущей за пределы его маленькой вселенной, жизнь в которой вращалась вокруг кормления скота, выращивания телят и заготовки сена. Над ним висело унылое зимнее небо, цвет которого менялся от мрачно-синего до тоскливо-серого.

Неожиданно его внимание привлекло что-то, от чего побежали мурашки по коже. По проселочной дороге ехала маленькая синяя машина.

К Ролинзу давно никто не ездил. Он всем дал понять, что не нуждается в визитерах, которые сновали в его доме, как муравьи. Сначала, после того, как умерла его жена, это были прихожане местной церкви, приносившие ему запеканки и кексы, грудинку и бобы. Какая насмешка судьбы: они приносили ему съестное, чтобы он не умер от голода, в то время как единственным желанием его было умереть.

Изредка появлялись женщины. Одинокие, отчаявшиеся, те, кто знал, что он горюет, и те, кто хотел облегчить его боль. Но он заслужил эту боль и поэтому никто подолгу не задерживался.

Заинтересованный и настороженный одновременно, Джо направился к остановившейся машине. Сняв перчатки, он засунул их в карман джинсов. Он не позаботился даже надеть свою куртку из овчины, и теперь морозный воздух холодил голые руки, выглядывающие из закатанных выше локтей рукавов фланелевой рубашки.

Когда дверца машины открылась, сердце его ухнуло вниз. С застенчивостью подростка Марти неловко вылезла из автомобиля и встала на дороге. На ней были джинсы и толстая куртка. Дверцу она оставила открытой, словно готовая прыгнуть обратно в любую секунду. Джо снял шляпу и вытер рукой лоб. Мелкие соломинки царапали его кожу, но он ничего не замечал, кроме Марти, и видел лишь ее теплые карие глаза, ее румянец на щеках, ее улыбку.

— Доброе утро, — поприветствовала она его.

— Здравствуйте, — ответил он. Внезапно его охватила тревога. — Что-то случилось?

— Нет, — выдохнула она. — Нет, — повторила Марти уже спокойнее. — Я имею в виду, что с Коди все в порядке. Он в школе.

— Хорошо. Ну, как он, вспомнил? Она покачала головой.

— Как же вы нашли меня? Моего адреса нет в справочнике.

— В смысле, под именем Ковбой, Всегда Готовый Помочь? Он засмеялся:

— А вы пробовали позвонить?

— Нет, — пришлось признаться ей. — Мне казалось, будет лучше этого не делать.

От таких слов кровь застыла в его жилах.

Она отвела глаза, но затем снова взглянула прямо на него, будто приняв какое-то решение.

— Я позвонила в Ассоциацию родео.

— Вам, наверное, холодно? — спросил он, готовый убить себя то, что стоит и глазеет на нее, как глупый подросток. — Ну, конечно, вы замерзли. — Он втянул в себя холодный воздух. — Всего десять градусов. Иногда я так же догадлив, как и быки на моем пастбище. Входите в дом.

— Думаю, не стоит. — Голос ее дрогнул, когда они встретились взглядом. Что-то смягчилось в темно-шоколадной глубине ее глаз.