Она насыпала в миску сухой корм и открыла банку сардин для кошек.

— Больше этого не повторится.

Ал налег на еду, а Кейт взяла кофе и булочку с корицей и пошла наверх наводить порядок.

Кабинет выглядел еще хуже, чем накануне. В груди Кейт поднялась волна негодования и отвращения. Она усмирила ее: надо работать, не давать воли эмоциям. Освободила на столе место для кофе, вынула из мешка булочку. Съела кусочек — дивный вкус. Откусила еще, вытерла руки и принялась поднимать с пола книги. Пока делала уборку, поглядывала по сторонам: может, что-то пропало? Нашел ли преступник то, что искал?

Завещание? Саймон просматривал бумаги и в кабинете, и в квартире профессора, но проверил не все книги. Хотя она знала: если бы профессор решил спрятать завещание, то, скорее, положил бы его в один из сборников сканвордов, а не в книгу.

В музее хранились сотни сосудов и ящиков с головоломками. Если профессор спрятал завещание где-нибудь там, на поиски уйдет несколько лет. А у Кейт этих лет не было.

Алоиз высунул голову из кухонного лифта, мяукнул и вскочил на спинку профессорского кресла.

Кейт вернула книги на первые две полки, остановилась, глотнула кофе. Услышала за спиной чей-то изумленный вздох. Резко обернулась. На пороге стояла Дженис, уперев в бока руки.

— Что здесь происходит?

Кейт глубоко вдохнула, успокаивая нервы. Ал спрыгнул с кресла и встал возле нее.

— Ночью к нам кто-то влез.

Она подождала реакции, хотела увидеть, что Дженис лишь разыгрывает удивление, однако увидела в ее лице злость.

— Им не следовало давать тебе ключи. Ты не можешь даже как следует закрыть за собой дверь. Я пыталась их предупредить, но они не послушали. Может, теперь спохватятся. Ты погубила все, на что он потратил свою жизнь. Надеюсь, ты удовлетворена.

Ее слова ранили больше, чем физическая боль. В этом деле Дженис была мастер. Кейт следовало бы привыкнуть к этому. Однако ей было больно, и все колкости и неприятности, полученные ею за долгие годы, вмиг вернулись.

«Нет, — подумала Кейт. — Никогда больше. Дженис — разочарованная, мстительная женщина, но пусть она упражняется на ком-то другом».

— Нет, Дженис, — сказала она, стараясь говорить как можно спокойнее. — Это не моя вина. Кто-то пришел сюда со своим ключом, в то время когда я была наверху. Этот человек спустился в подвал и открутил предохранители. А когда я пошла туда узнать, что случилось, меня заперли в подвале.

У Дженис блеснули глаза. Удивление? Или радость.

— Вас это удивляет, Дженис? Или радует? Вы наверняка довольны.

Кейт сделала шаг вперед.

— Уж не вы ли это сделали, Дженис? Не вы ли пробрались сюда ночью? Чего вы добивались? Хотели напугать меня? Надеялись, что я свалюсь со ступенек и вы от меня наконец-то избавитесь? Не получилось.

Дженис попятилась и скрестила на груди руки.

— Ты сумасшедшая.

— Может, слегка и сумасшедшая, — сказала Кейт.

Не сводя глаз с Дженис, она махнула рукой в сторону книжного шкафа.

— Это вы сделали? Что вы там искали? Может, пытались навредить мне? Или хотели навредить покойному профессору?

Дженис подняла руку, словно защищаясь от удара.

— Не подходи ко мне. Ты сумасшедшая.

И с этими словами выбежала из комнаты.

Кейт ухватилась за столешницу. Колени дрожали, руки тряслись. Не хватало воздуха. Она и в самом деле немного сошла с ума. Сумасшедшая Бет Дэвис. И что в результате? Признания от Дженис она не дождалась. И если и в самом деле в подвале заперла ее Дженис, Кейт с этого момента должна проявлять максимальную осторожность.

Она, обессилев, упала в профессорское кресло и протянула руку за кофе.