Несправедливо, что на Гарри свалилось столько бед. Даже собственное детство показалось ей раем. У нее ведь были любящие родители, которые до поры до времени защищали ее от жестокого мира. А когда умерла мама, остались отец, Пру и профессор.

Она надеялась, что шеф пойдет по стопам профессора. Но теперь становилось очевидно, что тот не хочет никакой ответственности. Как он может не любить Гарри?

Всех бросает. И Гарри, и ее. Глупо об этом думать. Мало того что она не сделала ничего, чтобы помочь ему остаться в городе, так еще и Гарри теперь настроен против него по ее вине. Еще одна претензия, которую можно предъявить к себе.

Оставляя работу в институте, Кейт и предположить не могла, что жизнь во внешнем мире требует таких эмоциональных затрат и до такой степени нестабильна.

Ей хотелось выпить кофе, но она боялась заглядывать к Райетт, опасаясь, что по городу уже разнесли весть о ее ссоре с шефом.

На ступенях лестницы, ведущей к музею, в ожидании ее сидел Тони. Она едва не позабыла о нем.

Он поднялся и смотрел, как она нехотя топает к входу.

— Ого, вот так «фонарь».

«И это только вершина айсберга», — подумала Кейт, вымучила улыбку, и у нее заболела щека.

— Заходи. Сейчас приготовлю кофе.

Она провела его по коридору на кухню. Ал в ожидании сидел на полу, зная, что через некоторое время здесь появится его миска с едой.

Он оглядел Тони, потом поднялся и прошагал по линолеуму, чтобы проделать «восьмерки» вокруг его ног.

Тони присел на корточки, чтобы взять его на руки, что Ал великодушно и позволил ему сделать.

— Весит целую тонну.

— Мы сажали его на диету. Давали какой-то ужасно дорогущий сухой корм, который походил на куски нарезанной картонной коробки. Он его ненавидел и всякий раз всем своим видом это показывал. У него так славно получается подлизываться и клянчить, что наша диета пошла прахом.

Кейт достала миску, суповую тарелку с рисунком ивы в японском стиле, и поставила на пол. Ал издал одобрительное «мяу» и вырвался из рук Тони.

Тони подошел к окну, пока Кейт наливала кофе в кофеварку.

— Это лабиринт?

— Да, — отозвалась Кейт. — Он совсем зарос, когда я только приехала. Но мы его подчистили, и теперь его облюбовали дети и взрослые.

Тони улыбнулся. И она поняла, что он никогда не обидел бы ее.

Тони повернулся спиной к окну и медленно оглядел кухню. Кейт было неловко, потому что она знала: помещение до крайности обветшало. Работы в музее оставалось невпроворот, однако они исчерпали свой лимит средств и теперь, к большому сожалению, остались без реставрации.

— Великолепная кухня. У моей бабушки была такая же. Обожаю этот музей.

Кейт разделяла его вкусы, но вот кухня остро нуждалась в экстренной заботе умелых рук.

Когда кофе был готов, Кейт поставила на стол пару чашек. Тони сел, стал сосредоточенно смотреть на свою чашку и кончиками пальцев крутить ее по часовой стрелке.

— Джинни Сью уже вышла на работу?

— Да. Думала взять еще выходной, но я не хотел, чтобы она рисковала работой из-за меня. Она просила извиниться за вчерашнее, поскольку пока не может прийти и извиниться сама. Джинни Сью знает, что вчера позволила себе слишком много.

— Ерунда.

Наступила пауза. Кейт пила кофе и ждала. Почему бы ему просто не перейти к делу?

Она пыталась придумать, как вывести его на чистую воду, когда он спросил:

— Ты счастлива?

Кейт едва не уронила чашку. Она ожидала чего угодно, только не того, что Тони заговорит на такую тему.

— В общем, да. Наверное.