– Что? – посмотрел на него Вальтер.

– Возможно, это три похожих убийства и одно непохожее, – тихо ответил Гаррет.

Он пытался сосредоточиться и подумать. Его самого удивило, зачем это он поделился своей теорией с Вальтером.

– Я не понял, – признался Вальтер.

Гаррет не в первый раз слышал от него подобное заявление.

– У нас ведь четыре тела, разорванных на куски, шеф. Посчитай. Одно. Два. Три. Четыре, – он пересчитал на пальцах.

– У нас три тела, разорванных на куски, – поправил его Гаррет. – И одно тело, разрубленное на куски.

Вальтер долго думал над тем, что сказал шеф.

– Ты имеешь в виду...

– Я имею в виду, что мы не можем быть уверены в том, что четвертое убийство можно отнести к первым трем. На этого молодого человека – Чипа Уитни – напали с ножом. Да, он был зарезан и изуродован. Но все же разрезан – не разорван.

– Ты хочешь сказать, что в городе два убийцы?

– Вальтер стал еще бледнее, чем обычно.

Гаррет встал и прошел через комнату, чтобы поднять карандаш.

– Я не знаю. Я знаю только, что в первых трех убийствах не было никаких указаний на какое бы то ни было оружие. Эти трупы были сплошным кошмаром. Меня тошнит каждый раз, когда я просто думаю о них. А я думаю о них все время.

Он наклонился и поднял карандаш.

– Труп Уитни тоже был в жутком состоянии. Но ребята из лаборатории определили, что орудием убийства был четырехдюймовый нож. Это отличает четвертое убийство от первых трех.

Рот Вальтера медленно открылся. Широко открытыми глазами он уставился на Гаррета.

– Двое убийц у нас, во Фривуде? Двое убийц?

Она посмотрела на свои сцепленные руки, лежавшие на коленях.

Мэри Бет взяла ее руки в свои.

– Как ты можешь так говорить? – ответила она приглушенным шепотом. – Ты же знаешь, что это не правда!

– Но Чип не приехал бы сюда, если бы не я. Он приехал из-за меня, – жалобно сказала Сара.

По ее распухшей щеке скатилась слеза. Сара знала, что слез у нее почти не осталось. Она плакала всю ночь.

Прижималась к Лайаму и плакала. Не потому, что все еще любила Чипа. А потому, что чувствовала себя виноватой.

Они с Мэри Бет сидели рядышком на диване в комнате Мэри Бет. На столике перед ними нетронутыми стояли кружки с горячим кофе. Сегодня на Мэри Бет были черная юбка и черный свитер. После звонка Сары она специально пораньше пришла с работы, чтобы встретиться с ней.

На Саре были мятые вылинявшие джинсы и запачканная спереди синяя футболка с длинными рукавами.

– Я пришла сюда прямо из полицейского участка, – пробормотала она, высвобождая свои руки из рук Мэри Бет, чтобы откинуть назад темные волосы.

– Лайам был против того, чтобы я туда ходила. Но я хотела рассказать им о том, что знала Чипа. Я хотела рассказать им, зачем Чип приехал во Фривуд.

Мэри Бет наклонилась вперед и взяла кружку.

– Так Лайам не хотел, чтобы ты туда ходила?

Сара кивнула.

– Он видел, как я расстроена. Он... Он был так мил. Всю ночь обнимал меня и дал мне выплакаться. И все время повторял, что мне не в чем себя винить.

– Ну, это так и есть, – твердо сказала Мэри Бет.

Она приподняла кружку у рта. Кофе потек сбоку. Девушка, не отрываясь, смотрела на Сару.

– Ты не приглашала Чипа во Фривуд. И ты не имеешь никакого отношения к... к его смерти.

– Но это так странно, – сказала Сара, вытирая слезу со щеки. – Так странно знать человека, которого убили.