Т и т. Глухой совсем! За-го-вор, что ли?

С е с т и й. Он шутит, Корд.

Т и т (поравнялся с ними). Тут один тоже вздумал шутить. Да не очень удачно.

С е с т и й. Ты о ком, Тит?

Т и т. О зеленщике, конечно. Как его звали? Марцелл, кажется.

К о р д. Да, Марцелл.

Т и т (хохоча). Бедняга решил подшутить. Да над кем? Над самим Криспом! И вот тебе, что вышло. Его тело валяется на лестнице Плача. Можете полюбоваться!

С е с т и й. Где?

К о р д (похолодев). На лестнице Плача? Так его убил палач?

Т и т. А кто же? (Вдруг оборвал смех.) Отвечайте мне: для чего дан язык? Ну?

К о р д. Язык?

С е с т и й. Чтобы разговаривать.

Т и т. Эх, вы! Язык дан, чтобы молчать!.. Ну, кому нужна лавка Марцелла? Дешево отдам!

К о р д. Ты?

Т и т. Ну, думайте, а я пошел. Вечером увидимся.

Тит сгинул в полумраке.

К о р д. На лестнице Плача?

С е с т и й. Бедный Марцелл! А я думал, что он и есть соглядатай…

К о р д. Они и соглядатаев своих не жалеют. Разве ты этого не знаешь?

С е с т и й. Негодяи!

К о р д. Тсс! Во имя всех богов, тссс!

14

– О великий!

Фронтан и Руф склоняются в глубоком поклоне. И застывают в этой неудобной позе, когда голова приходится ниже собственных ягодиц.

Сулла в золотистой тоге. Багровый, угрюмый. Слова от него – шага на два – начальник личной охраны Крисп. Готовый к действию по первому знаку.

– Откуда?

Голос Суллы хрипловат. Суховат.

Фронтан и Руф не решаются выпрямиться. Ждут позволения.

– Из Этрурии, – говорит Фронтан.

– Глаза-то ваши покажите! – говорит Сулла.

Фронтан и Руф мигом расправляют спины. Полководец подходит к ним. Смотрит им в самые зрачки, как в замочную скважину.

– Ну-с?

Повернулся к ним спиной. Почесал за ухом. Приказал говорить Фронтану. Потом прошелся в самый угол атриума и застыл. Фронтан нетвердым голосом доложил о походе против рабов. Восстание, к счастью, не разрослось: тысяч десять всего. Вооруженных мечами, рогатинами и дубинами. Ужасный сброд. Полуголодные, оборванные, со звериным оскалом. Дело началось с убийства. Гладиаторы – беглые, разумеется, – распороли живот одному крупному владельцу виллы. Скототорговцу тоже. И пошло, поехало! Сбежались негодяи с соседних вилл. Соединились. И принялись совместно грабить и убивать… Расправиться с ними было не так-то просто. Потому что рабы увиливали от прямых столкновений. Отступали, прятались, вновь собирались. Совсем без совести и чести! И тем не менее, благодаря приказу великого Суллы, удалось схватить большинство повстанцев. Часть – небольшая – разбежалась подобно зайцам, часть – полегла в схватках…

– Сколько пленено? – спросил Сулла.

– Шесть тысяч.

– Где они?

– За Яникулом. В ожидании твоего приказа, о великий!

Сулла бросил короткую фразу, из которой явствовало, что он недоволен операцией: слишком долго продолжалась она без особого военного блеска. Но хорошо, что окончилась вполне благополучно. Нельзя давать рабам чувствовать свою силу. Нельзя!.

Сулла погрозил кому-то кулаком.

А потом сказал:

– Есть за Яникулом поле.