|
Моему слову верят друзья и враги. А вот как быть с вами? Питер Лачина задумывается, отпивает вина и говорит: — Я понял вас. Вы доверили мне письмо вашей государыни и хотите убедиться, что оно попало в надежные руки? — Именно так. — Меня зовут Петр Лачиков. Я — боярин тайного приказа Великого князя Суздальского. — Так вы — русский? — Да. — Вот в чем дело! А я-то думал, откуда вы знаете личную печать императрицы, да еще вдобавок назвали ее княжной? Вы знали ее на Родине? — Да, — Петр мрачнеет. — Интересно, как звучит русская речь? Вы не могли бы сказать что-нибудь на своем языке? — Что ты можешь понять в русской речи, наемник? — говорит по-русски Петр, глядя мне в глаза. — Достаточно, чтобы не принимать всерьез вашего оскорбления, — отвечаю я, также по-русски. — Прошу прощения, — смущается мой собеседник, — но ведь, как ни посмотри, а вы служите за деньги. Вам все равно, где служить: в Англии, в Испании, в Лотарингии, в Ордене, в нашем княжестве… — Если бы мне было все равно, то я, наверное, служил бы у себя дома. — Почему же нет? — Скажите, Петр, вы по роду своей деятельности бывали в Англии? — Не приходилось, но я слышал, что это богатая, процветающая страна… — Которой правит благочестивый Эдуард III и пресвитер Яков! С благословения пресвитера король отбирает дворянские грамоты и офицерские патенты и возвращает их только после принятия присяги на верность пресвитерианской церкви. А за тем, как соблюдается эта верность, королю и пресвитеру доносят тысячи шпионов. — Вера, как и все остальное. — Не совсем так, любезный Петр! Начнем с мелочей. Я должен носить камзол темно-коричневого цвета, черные сапоги с тупыми носками и низким, широким каблуком, серый плащ, черные перчатки, черную шляпу с высокой тульей и узкими полями. Волосы мои должны быть прямыми и на два пальца ниже ушей. — К этому можно привыкнуть. — Согласен. Привыкнуть можно ко всему. В том числе и к тому, что дома у вас не должно быть никаких книг, кроме Священного писания, что вино пить вы имеете право только по воскресеньям, а в остальные дни недели — только пиво, причем по пятницам и субботам — только воду. Можно привыкнуть и к тому, что петь вы должны только священные гимны, что с женщиной, если это не ваша жена, вы можете говорить только о спасении души, что, собираясь с друзьями числом более двух, вы должны только молиться и беседовать на божественные темы. А встретившись с кем-то один на один, не позднее следующего утра передать содержание вашего разговора священнику. Можно привыкнуть и к тому, что посещать брачное ложе своей супруги вы можете только ради продления рода, и для этого опять же священник должен благословить вас и указать вам соответствующие дни. А если кому-то: королю или пресвитеру — приглянулось ваше родовое имение, то вы никогда не получите этого благословения, и за отсутствием наследников после вашей смерти имение унаследует тот, кому оно приглянулось. Стоит ли говорить, что в этом случае смерть может последовать достаточно быстро… — Неужели все так мрачно? — Даже более того! Я сейчас высказал лишь малую часть. |
