— Нам не нужна их благотворительность, — сухо улыбнулся Сандер Керст. — Я впервые в жизни совершил должностной проступок, но победителей не судят, не так ли? Все документы спрятаны в надежном месте.

— В чем ваш интерес, Сандер? — спросил ди Крей. — Только не говорите, что вы альтруист и действуете совершенно бескорыстно!

— Не скажу! — Керст встал и сложил руки на груди, он был бледен, но решителен. — Герцогиня Фокко богата и влиятельна. Если она проявит всего лишь толику благодарности к тому, кто вернул ей судьбу, я стану тем, кем был рожден и воспитан, — благородным лордом, а не стряпчим, носящим клейменый меч. Если же она окажется еще и щедрой, будущность моя будет обеспечена, и ради этой возможности я готов рискнуть жизнью.

— Хорошо сказано, сударь! — протянула ему руку Адель аллер’Рипп.

«И как славно, что ты не стал врать, что просто влюблен в нашу бедную сиротку…»

Глава 5

Лилии

1

Третий день полузимника 1647 года

— Хорошо сказано, сударь! — Адель и сама не ожидала, что ее так растрогает рассказ Сандера.

— Хорошо сказано? — уже с вопросительной интонацией повторил за ней Ремт. — Хорошо? Что хорошего? И что сказано?

— Что это меняет? — поднял бровь ди Крей.

— Многое! — Ада отпустила руку Керста и повернулась к Тине. — Я знала твоих родителей, девочка, вот в чем штука!

— Вы — что? — не поняла Тина, выглядевшая сейчас совершенно разбитой и несчастной.

— Вы? — одновременно с ней воскликнул Сандер, его слова Ады потрясли, казалось, до глубины души.

— Я! Вы! — махнула она рукой, понимая, что пути назад нет. — Это мои счеты с девочкой и ни с кем больше.

«Что я творю! Что, во имя всех жаровен и котлов ада, я творю!»

— О чем это вы? — Ди Крей, кажется, кое-что ухватил. Не понял, нет, но ощутил за ее словами некое подобие второго смысла, что-то, о чем она не сказала вслух.

— Я была знакома с Верой Монк, — медленно произнесла она.

Медленно, а быстрее и не получилось бы, так сжимали горло спазмы давнего горя, почти ровным голосом и с застывшим, словно маска, лицом. Эту маску Ада чувствовала изнутри, она стягивала живую плоть ее лицевых мышц. Было больно. Хотелось кричать.

— Вернее, раньше я была знакома с Захарией Четамом. В то время, как и позже, он носил имя, когда-то принадлежавшее боковой ветви рода. Несколько позже, и при совсем иных обстоятельствах, я познакомилась с Верой. Оба они, и Вера, и Захария, были достойными людьми и моими близкими друзьями, — между тем продолжала она, наблюдая за собой как бы со стороны. — К сожалению, меня не было рядом, когда родилась ты, Тина… Я даже не знала… Впрочем, к чему слова. Обстоятельства изменились, господа, поскольку теперь, когда Захарии и Веры нет в живых, я чувствую себя обязанной помочь их дочери. Это все.

— Это ничего! — возразил ди Крей. — Это красивости и банальности, сударыня! И не смейте сверкать на меня глазами! Я нанялся провести вас через Старые графства, но предупредил: горы Подковы непредсказуемы. Что с того, что вы лично знали родителей барышни? Это отменяет войну между мерками и фрамами? Или, может быть, эта малость способна остановить зиму? Вы же выросли в этих горах…

— Вот именно, — криво усмехнулась Ада. — Я здесь выросла, сударь, и да, я могу провести вас на северо-запад короткой дорогой.