— Кажется, так и было, — согласился Виктор.

— Ну, вот, — объяснила тогда девушка. — А нам — мне и даме аллер’Рипп — он сказал, что приходится внуком маршалу Агнусу, но при этом подчеркивал, что он бастард де Риддеров, дворянин и барон, если бы судьба распорядилась иначе. Он даже имя какое-то странное назвал.

— Какое?

— Александр цу Вог ан дер Глен.

— Я знал неких Вогов, — кивнул ди Крей, и в самом деле, что-то такое припоминавший, но без деталей. — Но не помню, были ли они еще и Гленами. — И после минутного молчания спросил: — Почему ты мне все это рассказываешь?

— Наверное, потому что доверяю.

— Доверие — великий дар, ты это знаешь? — спросил Виктор.

— Разве? — удивилась Тина.

— Точно так, — подтвердил ди Крей. — Я обдумаю то, что ты рассказала, и, возможно, смогу тебе помочь. Во всяком случае, я постараюсь…

4

Пятый день полузимника 1647 года

К полудню распогодилось. Дождь прекратился еще утром — ослаб и сошел на нет в первые предрассветные часы. Солнце встало среди рваных облачных полос, но позже небо окончательно очистилось, и стало значительно теплее. В это время компаньоны шагали по поросшему густым лесом склону сопки Колокольной, обходя с севера крепость Крегсгорх. Крепость выглядела внушительно и мрачно, но она запирала дефиле, которым могла бы воспользоваться целая армия, и не предназначалась для перехвата одиночных путешественников, перемещающихся на своих двоих. Впрочем, играло свою роль и то, что дама аллер’Рипп в совершенстве знала сложную топографию окружающей местности и смогла провести их маленький отряд совершенно незаметно не только для крепостных стражников, но и для патрулирующих сельские дороги дозоров.

Изменившаяся погода, да и сам факт счастливого избавления от опасностей войны в горах подняли путникам настроение, хотя усталость заставляла их идти все медленнее.

— Все! — решительно скомандовала дама Адель, когда, спустившись в распадок, они обнаружили маленькое лесное озерцо, заросшее по берегам осокой и камышом. — Делаем привал. Я попробую добыть дичь. Кажется, этот лес небезнадежен. Впрочем, поглядим! Тина, девочка моя, пойдем-ка со мной, посмотришь, как охотятся настоящие леди!

— С удовольствием! — улыбнулась Тина.

Принятые еще ночью снадобья продолжали действовать. Не так мощно и однозначно, как в начале, но все еще вполне чувствительно. Спать не хотелось, тело согрелось, и ноги не отказывались идти — совсем не мало, если учесть, что осталось за плечами девушки в этот день и во все предыдущие.

Тина сбросила дорожный мешок на землю рядом с начинавшим возникать — стараниями Ремта и Виктора — костром, помахала всем остающимся рукой и пошла за уходящей вдоль берега озера дамой аллер’Рипп.

— На землю! — тихонечко пискнула из-за пазухи Глиф. — Пускать, гулять, харчи искать!

Лексикон малютки был необычайно разнообразен, чего не скажешь о грамматике ее речи. Но и хорошим манерам «Дюймовочку» никто, видимо, не учил: слова она подбирала по значению, а не по смыслу и, судя по всему, никогда не слышала о вежестве и культуре речи.

— Писать, срать, — сообщил ребенок радостно, когда Тина украдкой опускала ее в траву. — Живот питать! Не тревожить! Вернусь…

Вот и весь сказ.

— Ты с кем там разговариваешь? — спросила, не оборачиваясь, Адель. — Сама с собой или с духами леса?

— А здесь есть духи?

— Здесь много чего есть, — ответила Адель, задумчиво глядя на тихие воды озерца, украшенные цветками желтых и белых кувшинок, плавающих на своих широких, похожих на маленькие островки, темно-зеленых листьях.