— Ты с кем там разговариваешь? — спросила, не оборачиваясь, Адель. — Сама с собой или с духами леса?

— А здесь есть духи?

— Здесь много чего есть, — ответила Адель, задумчиво глядя на тихие воды озерца, украшенные цветками желтых и белых кувшинок, плавающих на своих широких, похожих на маленькие островки, темно-зеленых листьях.

— Верно, — подхватила Тина. — Вон стрелолист, а там сыть и рогоз, ежеголовник, лягушечник, тростник…

— Лилии…

— Кувшинки, — машинально поправила наставницу Тина.

— Нет, милая, — покачала головой Адель. — Водяные лилии, так их здесь называют. «Есть в чаще леса тихий пруд, там лилии цветут…»

Показалось ли Тине, что голос Ады дрогнул?

— Это песня? — спросила она вслух.

— Баллада…

— А…

— Помолчи! — неожиданно вскинула руку в предостерегающем жесте дама-наставница. — Слышишь?

Тина замолчала и напрягла слух. Полуденный лес был полон тихих звуков. Легкий ветерок шевелил хвоей и листьями, поскрипывали старые деревья, рыбы всплывали к поверхности пруда, и тихо ступали по ковру из мхов и палой листвы лапы животных…

«Лиса? Да, кажется, и еще олень… Только далеко. Кабаны, лань, зайцы…»

Еще там были птицы. Где-то на пределе слышимости пел дрозд. Сороки негромко переговаривались в кронах деревьев, пару раз осторожно стукнул клювом дятел…

«Рябчик, глухарь… Не то!»

И в этот момент она услышала. Это были собаки, идущие по следу, но не брехливые псины, оповещающие всю округу, что они делают и где, а молчаливые и опытные охотники, скрадывающие свой бег сквозь густую чащу, сильные и опасные. Ну а за собаками, разумеется, шли люди.

«Черт!»

— Думаете, они выслеживают нас? — спросила она шепотом.

— Все возможно… А у тебя нет случайно?..

— Есть! — сразу же сообразила Тина. — Махорник! Немного, но его много и не надо! Бежим! Быстрее!

И она бросилась обратно к лагерю. Однако спешить было уже некуда, откуда-то сверху раздался гортанный вскрик охотничьего сокола, и Ада остановила схватившихся было за оружие спутников.

— Не надо! — махнула она рукой. — От местных не убежать и не спрятаться! Мы перешли границу, и мне не удалось их перехитрить. Попробуем договориться. Я помолчу. Пусть говорит ди Крей. Мы всего лишь путешественники, которых застала в дороге война…

Но и этот план оказался не лучше предыдущего…

* * *

Охотники добрались до бивака достаточно быстро. Не прошло и четверти часа — костер только-только разгорелся по-настоящему, и Ремт с шутками и прибаутками принялся ощипывать первого из трех тут же на месте подстреленных Адой глухарей, — как на поляну вырвались по-прежнему абсолютно беззвучные гончие. Псы оказались именно такими, какими представляла их Тина: сильными, крупными, поджарыми. Их шкуры, казалось, были выкрашены в цвета осеннего леса, так что заметить их в чаще — особенно если они этого не хотели — было бы непросто.

«Как-то там Глиф? Не учуяли бы ее собаки!» — подумала Тина, вставая со своего места у костра.

Движение вполне естественное ввиду появившихся на поляне у озера собак и охотников. Люди не заставили себя ждать. Эти крепкие высокие мужчины, вооруженные короткими копьями, длинными ножами и тисовыми луками, бежали почти наравне с животными, отстав, быть может, на считаные минуты. Выскочив к костру, они быстро и слаженно распределились вокруг, перекрывая все пути к отходу, и остановились на некотором расстоянии.