И, выхватив из ножен трофейный тесак, она бросилась в бой. Вот когда ей по-настоящему пригодились уроки Дитты. Не тогда, когда она дралась с разбойником той давней уже ночью на биваке, а сейчас, когда она желала показать этому наглецу, кто есть кто под луной и солнцем.

Раз! Она парировала его насмешливый выпад, заставив нахмуриться, но два! Она ужом скользнула к земле, прокинув свое легкое тело под возвращающимся назад узким клинком де Койнера. Три! Острый срез ее тесака коснулся чужого горла.

— Извините! — Она опустила свое грозное оружие и отступила в сторону.

— Наследница дома Фокко? Что ж, я рад за герцогиню, она сделала правильный выбор. Вы! — обернулся он к Адель и вдруг замолчал.

— Ладно, — сказал он через несколько мгновений. — Я удовлетворен. Вы именно те, за кого себя выдаете. Разрешите пригласить вас в мой замок, ночевка в лесу… Впрочем, что я вам объясняю?! Итак?

— С удовольствием и благодарностью! — поклонился ди Крей.

— Тогда вперед!

5

Дорога в замок де Койнера заняла часа три, но оно того стоило. Едва компаньоны пересекли подъемный мост и прошли сквозь густую тень похожего на туннель воротного проема, как де Койнер принялся отдавать распоряжения, и слово его, судя по начавшемуся переполоху, было крепко. Поэтому и горячая вода для помывки «мало что не завшивевших» путешественников вскоре явилась, и чистая одежда нашлась на то время, пока будут стирать и сушить их собственные костюмы. И про «перекусить, пока суд да дело», замковые слуги не забыли. А то когда еще обед тот будет, о котором громогласно объявил лорд Каспар! До него поди еще доживи после всех этих голодных дней!

Виктор с удовольствием оттер с кожи грязь, чувствуя, как жар постепенно нагревающейся парной бани входит в промерзшую в горах плоть. Пар пах травами и кедровой смолой. Вода была прозрачна. Гладко выструганные доски пола, горячие и влажные, ласкали подошвы натруженных в пути ног.

— Благодать! — простонал откуда-то из клубов пара Ремт Сюртук, упорно изображавший за компанию с ди Креем и Сандером Керстом тщательную и совершаемую не без видимого удовольствия помывку.

— А то! — поддержал нематериальную сущность Виктор, отметив краем сознания, что чем дальше, тем больше мастер Ремт напоминает ему кого-то, кого он — настоящий — знал когда-то, да забыл.

— Мэтр Керст! — позвал он, пытаясь отделаться от неприятного чувства, что все-таки может, если напряжется и хорошенько подумает, вспомнить, кем был Ремт Сюртук в другой жизни и как его там звали. — А что вы нам недосказали, когда рассказывали о рождении Тины?

— Что вы имеете в виду? — Керст смотрел на него прямо и взгляда не отводил, что для голого человека и всегда непросто.

— Ну, например, как нарекли девочку при рождении. Ведь есть же у нее настоящее имя?

— Ивон. — Ответ прозвучал сразу, без запинки.

«Не растерялся… Или и терять было нечего?»

— Вы уверены?

— Вы спросили, я ответил, — несколько неприязненно, но все еще в пределах вежливости бросил Керст. — Что-то еще?

— Как Ивон попала в приют?

— Насколько можно понять из документов, отец Тины находился в то время на войне, мать — умерла родами. Девочка осталась на попечение домоправительницы, у которой, я, кажется, об этом уже упоминал, имелись свои планы на Захарию и…

— Тина попала в приют после поветрия сорокового года…

— Этого я не знал, — удивленно пожал плечами Сандер.