— Это было совсем другое дело! — смутился Однозвезд.

— Ничуть, — спокойно, но веско возразил Огнезвезд. — Ты не забыл, как мы объединились ради того, чтобы вместе противостоять смерти, которую принесли в наш лес Двуногие? Я не верю, что воля Звездного племени состоит в том, чтобы мы перестали помогать друг другу.

— А я верю! Звездное племя одобрит все, что поможет нам отделиться друг от друга. Каждый котенок знает, что в лесу всегда было четыре племени. Четыре — а не одно!

Поляна пришла в движение.

— Да племя Ветра давно бы передохло без нашей помощи! — крикнул Дым.

Однозвезд прыгнул вперед и в ярости рванул когтями кору.

— А вы посмотрите на луну! — взвизгнул он. — Разве она скрылась за облаками? Нет, она ярко сияет с небес, потому что звездные предки соглашаются с моими словами!

— Никто никогда не говорил, что в лесу должно быть одно племя вместо четырех, — резонно возразил Огнезвезд. — Но это вовсе не значит, что в случае беды мы должны поворачиваться хвостами друг к другу!

— Я знаю, почему ты так говоришь! — зашипел Однозвезд. — Ты ищешь повода возвеличить свое племя и поставить его над всеми остальными! Хочешь ослабить всех нас и пользоваться нашей зависимостью!

— Не бывать этому! — прорычал Чернозвезд. — Грозовое племя помогло нам один раз. Но пусть попробуют хоть коготь сунуть на нашу территорию — мы им живо покажем, кто сильнее.

Листвичка в бессильной ярости вонзила когти в землю. Почему предводители не хотят понять, что Огнезвезд прав? В лесу всегда было четыре племени, но разве это означает, что они не должны помогать друг другу в беде? Она повернулась к Пепелице, чтобы поделиться с ней своими мыслями, но вдруг почувствовала, как кто-то тихонько тронул ее за плечо. Затаив дыхание, она обернулась — и увидела Грача, съежившегося в тени у самого края поляны.

— Мне нужно поговорить с тобой, — прошипел он, кивая головой в сторону кустов.

Пепелица, не отрываясь, смотрела на предводителей и ничего не заметила. Листвичка осторожно попятилась назад. Низкие ветки скрыли их с Грачом от глаз сидевших на поляне котов и позволили незаметно пролезть сквозь кусты.

Очутившись на открытом пространстве, они оба, не сговариваясь, побрели к берегу и спрятались за скалой.

— Что случилось? — с болью спросил Грач. — Почему ты не пришла в тот вечер?

Листвичка нервно сглотнула.

— Не сердись, — жалобно попросила она. — Я не смогла прийти. Ты же слышал, я должна была помочь Мотылинке!

Листвичка испуганно зажмурилась, увидев, как Грач в ярости хлестнул себя хвостом.

— Я не хочу видеться с тобой украдкой, как сейчас, — прошипел он. — Я хочу все время быть с тобой.

— Я понимаю. Я сама чувствую то же самое. Но послушай, я же целительница… — выпалила Листвичка.

Она хотела прямо сказать ему, что их любовь невозможна. Но стоило ей очутиться рядом с Грачом, почувствовать прикосновение его шерсти, вдохнуть его запах, как все нужные слова вдруг куда-то пропали. Она больше не чувствовала ни вины, ни смятения. Все на свете вдруг стало пустым и неважным — лишь бы вечно стоять рядом и смотреть в его горящие желтые глаза.

— Я знаю, это будет непросто, — продолжал Грач, царапнув когтями землю. — Ты целительница, кроме того, мы из разных племен. Воинский закон против нас. Но должен быть какой-то выход.

— Какой? — моргнула Листвичка.