– Мой отец умер, когда мне было два года. Наши истории в чём-то похожи.

– Вот ещё совпадение – наши имена начинаются на Д. В них по пять букв, и три из них одинаковы!

– Ты ещё скажи, что веришь в гороскопы и печенье с предсказанием.

– Этот этап я успешно пропустила.

Лучи света фар проезжающего за окном автомобиля поползли по стене, изгибаясь и вытягиваясь. Денис навалился на Диану, убрал волосы с гладкого лба, прикоснулся к нему губами.

– Кто я для тебя?

– Ох. – Диана театрально прикрыла глаза ладонью. – Какой же ты въедливый.

– Игрушка, зверюшка, твой парень? Кто? И главное – почему я не могу отделаться от ощущения недосказанности?

– Это надо тебя спросить.

– Я это и делаю. Ты всё равно не расскажешь. Одно из двух, ты или оберегаешь меня, или не доверяешь.

Словно в подтверждение его домыслов Диана попробовала сменить тему разговора.

– Ты так и не угадал, сколько мне лет.

– Двадцать три?

– Двадцать пять.

– Старушка.

Она несильно стукнула его по спине.

– Если я старушка, то кто ты?

– Ответ лежит на поверхности – я не старушка.

– Согласна, ты старый скрипучий дед.

– А дед может как я… Э… Ну…

На этот раз она ущипнула его ниже спины.

– Ай! – воскликнул он, скорее от неожиданности, чем от боли. – Это домогательства или побои?

– Выбери, что больше нравится.

– Звучит ужасающе. Я выбираю тебя.

– Такой опции нет в списке.

– Надо добавить. – Он покрывал поцелуями идеальную грудь. Прерывистое дыхание Дианы красноречиво говорило о возросшем возбуждении. Она комкала простынь, согнутые ноги обхватили его бёдра.

– Я снова буду готов минут через десять, – признался он. – Ты не уснёшь?

– Теперь уже точно не усну.

– Хочу дать тебе послушать одну старую песню. Других у меня и нет. Называется «Letter from Spain» «Оркестр электрического света». Одна из моих любимых у «Электриков».

Он быстро натянул трусы-боксеры, пока Диана не видела, так как стеснялся ходить перед ней голым. Нужная пластинка нашлась в темноте без проблем. Пара привычных движений, и спальня-гостиная-рабочий кабинет, помещённые в одну комнату-студию, наполнились волшебными звуками. Гений Джеффа Линна раскрывался в каждой ноте. Никто не сможет переубедить его в обратном.

Три минуты прошли в благоговейном безмолвии. Для Дениса наступил момент истины. Если Диана раскритикует песню, он напьётся с горя самой дешёвой водки.

– Что скажешь? – не выдержал он, не дождавшись реакции.

– Олдскульная зарисовка о письме от бывшей подружки. Предвестник нью-эйджа. Мне понравилось.

Денис засиял от удовольствия.

– Текст для меня вторичен, – принялся он объяснять. – Главное – это мелодия. Точнее эмоции, которая она проводит. Представь, как на меня влияла эта песня в подростковом возрасте, если до сих пор завораживает.

– Что для тебя музыка?

– Эмоции. Как и всё в нашем мире, – не задумываясь, ответил он. – Музыка – это продолжение моей натуры. Это ростки, проросшие наружу из семени одержимости. Пока длится запись, пока я выступаю в роли исполнителя, весь спектр переживаний, от горя и удивления до гнева и радости, рождается и умирает внутри меня.