Драйзек провел пальцем вдоль лезвия одной из сабель.

— Потому что мне все равно, — пожал он плечами. — Главное, чтобы можно было вонзить в мага достаточно стали. Это ведь входит в наш план?

Кейл хмыкнул.

— Вот и прекрасно, — вымолвил Ривен. — Это все, что мне хотелось знать. А теперь спи.

Эревис так и сделал. Уже погружаясь в пучину сновидений, он подумал, что его должно было бы заботить то, что всего в нескольких шагах от него сидел убийца и бывший зент, держа в руках обнаженные клинки. Но его это ничуть не волновало, и часы сна пролетели слишком быстро.

Кейл очнулся, стоило Драйзеку потрясти его за плечо.

— Больше не могу. Дай мне пару часов, а потом пойдем перекусим.

Ривен заснул практически мгновенно. Кейл был начеку, но ничего необычного не случилось. Не считая, конечно, снов убийцы.

Где-то через полчаса Драйзек, нахмурившись, принялся что-то говорить на грубом, чужом языке:

— Nirtfel caul ir vel…

Непонятные слова срывались с губ убийцы, и Кейл, хоть и был писцом в Вестгейте, мог поклясться, что ни разу в жизни не слышал ничего подобного. При звуках этого языка на ум приходили картинки кровавых жертвоприношений и безлунных ночей.

Оскалившись, Ривен схватился за священный символ, висевший на шее. Кейл понял, что с убийцей говорил Маск. Говорил, что-то показывал, учил.

Но чему?

«И почему это так заботит меня?» — подумал Эревис, хотя и знал ответ. Потому что Маск считал, что оба они были достойны. Что они равны. Кейл отнюдь не приходил в восторг от мысли, что у него могло быть много общего с Драйзеком Ривеном.

Кроме того, что оба они убийцы.

Ривен во сне тихо засмеялся.

Кейл выкинул эти мысли из головы. Сейчас у него были более важные проблемы, чем непостоянство его бога. Наверняка маг и полудроу прочесывают город в поисках убийцы и сферы. И, скорее всего, заклинание вскоре отыщет артефакт.

Ривен перестал бормотать во сне, и следующий час тянулся долго.

Когда Кейл легонько коснулся плеча убийцы, тот немедленно проснулся.

— Ты спал, — сообщил он Ривену, — и говорил во сне.

Ему было любопытно, помнил ли Драйзек что-нибудь из того, что показал ему Маск. Застонав, убийца поднялся и, насмешливо улыбаясь, спросил:

— Правда? Что-нибудь интересное?

— Ничего, что я смог бы понять.

Ривен хмыкнул и поморщился от пронзившей его боли:

— Голова раскалывается. Такое чувство, будто по виску треснули дворфским боевым топором.

Ривен спрятал священный символ под туникой, и убийцы пошли вниз, чтобы перекусить чем-нибудь, что осталось от завтрака. У входа в гостиницу оба замерли. Ни одному из них не хотелось еще раз попасть в ловушку в общем зале. Ривену уже весьма наглядно показали, что ради их поимки враги пойдут на то, чтобы испепелить всех остальных посетителей.

Драйзек нырнул в переулок и забрался на крышу закусочной, расположенной через два дома от их гостиницы. Оттуда открывался замечательный вид на всю улицу и, в частности, на вход в «Ящерицу». Замечательный, если вы собрались пострелять из арбалета. В то же время Кейл с трудом мог разглядеть его голову над краем крыши.

Эревис оставался на улице, оглядывая поток прохожих и одновременно не теряя из виду входа в гостиницу. Не обнаружив ничего подозрительного, он слегка успокоился. Может, маг с полудроу не так уж яростно рвались преследовать его, как он предполагал.

Джак появился ближе к полудню, направляясь с северо-востока и непринужденно двигаясь вместе с толпой. На нем были зеленые панталоны, серая рубашка и вышитая куртка, поверх которой красовался светло-голубой плащ. Голову венчала шапка с пером. При виде друга у Кейла словно гора свалилась с плеч.