Лучи фонарей взмыли вверх, в поисках неведомого врага. Но, ни на фасаде торгового центра, ни на его крыше не было ничего подозрительного.

Борис кинулся помогать барахтавшемуся на полу спецназовцу. То, что свалилось на него откуда-то сверху, напоминало не то осьминога, не то гигантскую улитку без панциря. Бледно-фиолетовая с разводами тварь и не думало отпускать свою жертву из скользких объятий.

Боец, погребенный под глыбой переливающегося в свете фонарей студня, тщетно пытался выбраться из-под него.

Костя, недолго думая, вскинул Калашников, и всадил короткую очередь прямо в фиолетовый горб, вздымавшийся над их поверженным товарищем. Во все стороны полетели студенистые ошметки и ярко-зеленые брызги.

Одна из капель попала на щеку Бориса. Он вскрикнул от боли и поспешно стер каплю перчаткой. Кровь, слизь, или что это там было на самом деле, жгла не хуже крепкой кислоты.

— Стой, погоди! — предостерегающе вскричал Борис. — Оно сожгет его кислотой!

Словно в подтверждение его слов конечности лежащего на полу бойца принялись конвульсивно трястись. Если бы его рот не был залеплен студенистой массой, он бы истошно кричал от боли.

— Уйди, не мешай! — рявкнул Костя и принялся короткими очередями рвать тело отвратительной твари на куски.

Закинув автомат за спину, чтобы не мешался, он принялся двумя руками стаскивать с товарища куски, сочащиеся зеленой, жгучей слизью. Другие бросились ему помогать.

Вскоре общими усилиями им удалось освободить бойца. С первого взгляда было видно, что тот сильно пострадал. Передняя часть тела, контактировавшая с поверхностью атаковавшего его студенистого существа, была одна сплошная язва. От черного спецназовского комбинезона остались одни лишь лохмотья. Зеленая кислота в считанные минуты разъела его, после чего принялась за человеческую плоть.

Костя, а за ним и остальные, помогавшие ему бойцы вынуждены были поспешно стянуть со своих рук перчатки. Добротная натуральная кожа не выдержала даже кратковременного контакта с зеленой слизью. Чтобы избежать ожогов, спецназовцам пришлось выкинуть перчатки, которые расползались прямо на глазах.

Кто-то успел сбегать в здание и вернулся с одеялом. Обожженного бойца уложили на него и занесли вовнутрь. Через пару минут над ним уже хлопотал доктор.

— Аптечку, живо! — принялся командовать Семен Маркович. — Лучше сразу несколько!

Вколов пациенту огромную дозу обезболивающих препаратов, он принялся промывать ожоги слабым раствором марганцовки.

Вадик, тем временем, закусив губу, слушал доклад Кости.

— Короче, эта дрянь свалилась на нас сверху! Видимо забралась на стену и поджидала над входом, — подвел итог спецназовец. — Это говорит о том, что у нее есть мозги и она умеет думать.

— В отличие от тебя, например! — ядовито заключил командир. — Тебе голова для чего дана, чтобы беретку носить?

— Нет, — отчеканил Костя, приняв строевую стройку. — Для того чтобы я крутил ею во все стороны, как мельница, и смотрел не крадется ли к нам противник!

— Из-за твоей безалаберности тяжело ранен наш товарищ, — тяжело вздохнул Вадик. — А ты все балбесничаешь, да шутки шутишь!

— Все, отмучился ваш товарищ! — хрипло сказал Семен Маркович, отходя от пациента. — Сердце не выдержало! Извините, молодые люди, я сделал что мог! Но с такими обширными ожогами, он был заведомо обречен. Даже если бы он не умер сейчас, позже начался бы некроз тканей. И бедный парень скончался бы от сепсиса, потому что я не располагаю даже самым примитивным медицинским оборудованием.

— Спасибо, профессор! — Вадик кивнул головой. — Я все понимаю.