— Насколько я понимаю, быстрее всего прокачка идёт в бою?

— Верно. Наши спецы утверждают, что это связано с выбросами адреналина, другие говорят, что это происходит из-за комбинации скиллов, используемых в связке. Это всё вилами по воде, конечно, у нас слишком мало статистических данных для настоящего исследования, но что-то в этом, вероятно, есть.

— А почему я сам с этими вашими спецами никогда напрямую не общался? — спросил я. — Какого чёрта мы всё время в испорченный телефон играем? Есть какие-то теории, о которых они могли бы мне сообщить, но начальство считает, что мне этого знать не нужно?

— Конспирология в действии, — вздохнул Харитонов. — Ты понимаешь, что профильных специалистов у нас на самом деле мало, что они загружены по самое не могу, и что у них банально может не оказаться времени, чтобы интерпретировать результаты своих исследований каждому любопытствующему супермену лично? Ты думаешь, они мне рассказывают, что ли? Выходит такой профессор из лаборатории, снимает белый халат, наливает нам обоим чаю и говорит: «ну что, капитан, сегодня мы многое поняли и сейчас я тебе расскажу, что именно». Ты думаешь, это вот так происходит?

— Я понятия не имею, как это происходит, — сказал я. — Отчего это меня и нервирует.

— Да результаты их работ вообще никто, кроме них самих, толком и не понимает, — сказал Харитонов. — Есть специальные люди, их два, которые переводят это все на более-менее человеческий язык и отправляют результаты начальству. А уж начальство потом решает, кто и что должен знать. А у нас с тобой просто разный уровень доступа к любой информации, и это логично потому что я — офицер, а ты — стажёр. И тот факт, что ты супермен и джокер, в этой человеческой иерархии не делает тебя лучше или выше меня.

Похоже, я его все-таки достал, раз он так недвусмысленно решил показать, где моё место. Но это и хорошо, если человека вывести на эмоции, он может оказаться куда более откровенным, нежели в спокойном состоянии. Даже если у него докторская по психологии.

— А ты мне тогда другое расскажи, офицер и джентльмен, — попросил я. — Вы меня на ликвидацию Суховея для чего взяли? Что, других способов машины глушить в двадцать первом веке не придумано, что ли? Или вы меня кровью повязать хотели? Типа, помог Суховея замочить, и нет пути назад?

— Господи, да откуда ты свалился на мою голову? И где ты таких понятий поднабрался? Кровью повязать… Зачем нам тебя кровью вязать, если ты сам к нам пришёл? Побегал да пришёл, потому что понимаешь, что одиночки сейчас не рулят, что одиночкой ты не выживешь, одинокие волки только в кино себя хорошо чувствуют, а ты — обычный человек, и надо прибиваться к стае, а самой влиятельной силой на этой территории до сих пор является Управление. И. Ты. Сам. К. Нам. Пришёл.

— Выдыхай, капитан, — сказал я. В конце концов, даже если мотив был именно таким, Харитонову могли об этом и не рассказать. А может и правда к гаишникам за спецсредствами не было времени обращаться. — Это я так, гипотетически.

— Задрал ты меня, Джокер, — сказал он. — Вот просто по-человечески задрал. Что ж у тебя характер такой поганый? Почему ты везде подвох ищешь?

— Потому что ставки в этой игре слишком высоки, — ответил я. — Так что там ещё по поводу американцев?

— Ты — человек взрослый и сам всё понимаешь, — сказал Харитонов. — Поэтому рассказывать тебе про патриотизм, родные берёзки и «нет пути назад» я не собираюсь.