— Да мы спокойны, — заверил её Виталик. — Это у нас просто полемика.

— А шкурный интерес у меня один — я хочу, чтобы меня в покое оставили, — сказал я. — Но фиг там, этого уже ни при каких раскладах не будет. И скиллами меня пичкают такими, с которыми Махатмой Ганди точно не станешь. А мне, между прочим, нравилась моя прошлая жизнь, нормальная, без вот этого всего. Нравилась моя работа, с которой меня заставили уволиться, нравилась моя машина, которую мне раздолбали свалившимся с крыши трупом, нравилось то, что у меня было свободное время, в которое меня не тыкали железками, не жгли огнем, не били током и не пытали такими вот вопросами.

— Ладно, признаю, может, я немного и погорячился, — сказал Виталик. — Но мир…

— Разваливается на куски, я в курсе, — сказал я. — И вообще, мне, наверное, пора.

— Обиделся, что ли?

— Нет, — сказал я. — Но мы сейчас слишком близко к тому месту, где меня засечь могут, и я не хочу вас обоих подставлять. Вдруг сейчас Безопасник в дверь постучит, а мы тут на кухне сидим и дробовик ты в прихожей оставил.

— Так включи эту штуку и не парься, — сказал Виталик.

— Мне настоятельно рекомендовали воздержаться от частого её использования, — сказал я.

— Ну, учитывая обстоятельства, могли и наврать.

— Могли. Но лучше не рисковать. К тому же, вдруг батарейка сядет.

— Насколько я понимаю, ты теперь сам себе батарейка.

— И всё же… — я встал из-за стола. — Ольга, спасибо. И извини, если что не так.

— Да что уж там…

— И куда ты пойдёшь? — скептически спросил Виталик.

— Перекантуюсь где-нибудь пару дней, потом Управлению сдамся, — сказал я.

— Ещё один отличный план, — сказал Виталик, тоже вставая. — Ладно, пойдём, покатаемся.

— Тебе-то это зачем?

— Потому что я хороший человек, — сказал Виталик. — А в движении тебя сканеру засечь будет труднее. Особенно если это будет движении в сторону от Москвы. У меня, по счастливой случайности, в той стороне как раз домик в деревне есть.

— Я с вами, — сказала Ольга.

— Чего вдруг? — спросил Виталик, и я мысленно согласился с его вопросом.

— Потому что есть у меня стойкое ощущение, что без меня ты в очередные неприятности влезешь, — сказала Ольга. — Как бывало уже много раз, когда тебя вовремя не одергивали.

— Да что может случится? — спросил Виталик. — Со мною Джокер и дробовик.

— Вот как раз это меня и беспокоит.

* * *

— Если ты не знаешь, что делать, можно начать с малого, — сказала Ольга, когда мы погрузились в машину и Виталик аккуратно выехал из двора. — Помогать тем, кто рядом.

— Отлично, — сказал я. — Вы рядом. Чем я могу помочь? Может, гвоздь кому надо согнуть или сеанс электрошоковой терапии устроить?

— Не надо так буквально.

— Теория малых дел — это прекрасная теория, — провозгласил Виталик. — У неё есть только одна проблема — она ни хрена не работает. Нет, на большой дистанции, когда у тебя впереди лет пятьдесят-семьдесят, ты вполне можешь творить добро, заражая других своим дурным примером, и, может быть, к концу твоей жизни мир станет чуточку лучше. Но на пороге глобальной катастрофы, а тебе никогда не переубедить меня, что мы не стоим на этом пороге, у тебя тупо не хватит времени.