— И как официальная медицина объясняет эти весьма позитивные изменения? — поинтересовался Виталик. — Общим улучшением экологической обстановки, которого так и не произошло?

— Нет, примерно, как и ты, — сказала Ольга. — Изменение организма выживших в результате эпидемии впоследствии воздействия эпидемии. Это если кратко.

— Это всё наверняка как-то связано, — сказал Виталик. — Одни стали жить лучше и здоровее, у других ещё и скиллы прорезались.

Я открыл письмо.

Оно оказалось коротким и написанным по-русски, хотя я и писал на английском.

«Ты кто? Откуда знаешь этот адрес? Что с Кукольником?»

«Информация за информацию», — написал я и немедленно отправил.

Но если вы думаете, что это история о том, как модой человек написал пару писем и тут же получил ответы на все интересующие его вопросы, то чёрта с два вы угадали.

Это совсем не такая история.

Глава 17

Когда я был совсем ещё ребенком, в нашей среде таких же совсем ещё детей существовала городская легенда о так называемой «критической точке». Это такое особо уязвимое место, которое якобы есть у каждого предмета, и если его найти и совсем легонечко тюкнуть, то предмет развалится. К хренам, как добавил бы Виталик.

Это, конечно, полнейшая муть, но я помню, как я пятилетний стучал острием булавочки по оконному стеклу в поисках этой самой точки и на полном серьезе ожидал, что в любой момент это стекло может обрушиться на меня градом осколков.

Сейчас, развалившись в шезлонге и лениво наблюдая за тем, как Виталик пытается не сжечь шашлык, я думал о том, не работает ли эта теория наоборот. Не существует ли какой-нибудь критической дырки, заткнув которую пальцем можно повысить прочность плотины. Желательно до исходной.

Сейчас понятие «домик в деревне» размылось до невозможности. С одним и тем же успехом это может оказаться и однокомнатная избушка с дровяной печью и трехэтажный особняк красного кирпича с пятнадцатью спальнями, бассейном и гаражом на восемь машин. Виталик оказался обладателем среднего варианта — это был добротный полутораэтажный сруб с несколькими комнатами, центральным водопроводом и газовым отоплением. Судя по состоянию участка и высоте газонной травы, бывал тут Виталик не часто. Оно и понятно — двести с лишним километров от Москвы, каждый день сюда не наездишься.

Итак, Виталик жарил шашлык, а Ольга резала овощи для салата. Я порывался помочь кому-нибудь из них, но мне велели сидеть тихо и не отсвечивать. Моё любимое времяпрепровождение, кстати.

Каждые пять минут я проверял почту, однако Лига Равновесия молчала и на контакт не шла.

А ещё я только что понял, что я делал не так со скиллом Факела.

— Виталик, — позвал я.

— Чо тебе?

— Не пересуши мясо.

— Поучи меня ещё, — сказал Виталик, но, тем не менее, снял шампуры с мангала и положил их на большое блюдо.

Когда он отошёл от мангала, я потянулся к тлеющим углям своим новым скиллом, и в тот же миг в небо, разбрасывая искры, взлетел столп огня.

— В бога душу мать! — возопил Виталик. — Это что ещё за Эйяфьядлайёкюдль?

— Прости, — сказал я и прекратил безобразия.

— Спали мне ещё дачу к хренам, — сказал он. — Что это было вообще?

— Скилл Факела, — сказал я.

— Ты ж говорил, сука, не владеешь.

— Внезапно овладел, — сказал я. — Проблема была в том, что я изначально всё понял не так. Я думал, Факел может поджигать предметы, но на самом деле он мог только манипулировать уже зажжённым огнём.