Пока я занимаюсь угощением, мужчина исчезает из кухни. Интересно, есть у него в кармане еще какие-нибудь лакомства? Смолотив все, я отправляюсь на поиски щедрого папаши. Я нахожу его в гостиной, где он как раз снимает со стены одну за другой картины. Эта мазня и в самом деле выглядит ужасно. Я бы такое ни за что не повесил в своей будке, если бы она у меня была.

Чего это отец Изабель так спешит? Нет, в самом деле — через пару минут все четыре стены опустели (смотри-ка, получилось в рифму!). Он берет шесть не очень больших картин под мышку и собирается куда-то идти. Но, заметив меня на пороге, останавливается, опять сует руку в карман. На этот раз порция хрустелок вдвое больше первой.

Я принимаюсь за еду, а отец Изабель на цыпочках покидает гостиную. Через минуту я слышу, как он тихонько защелкивает за собой дверь квартиры. Странно: чего это отец Изабель крадется по своей собственной квартире, как вор?..

Ик!.. Ик!.. На меня вдруг ни с того ни с сего нападает икота. В горле застревает хрустелка. Кое-как откашлявшись, я смотрю на стены, где только что висели картины. Потом вспоминаю разбитое окно и кожаные перчатки…

О боже!.. Суперсыщик Освальд — самая безмозглая дворняга во всей вселенной!

ГЛАВА 12, в которой хрипит умирающий лебедь

Я с громким лаем несусь в сад, который по размерам мало чем отличается от Восточного парка. Неудивительно, что сыщики не слышали звона разбитого окна в кухне.

Юсуф со Свеном уже закончили свою бодаловку и теперь швыряют друг в друга самыми оскорбительными словами.

— Тихо, Освальд! — кричит мне Тим, но я лаю еще громче.

— Что с ним? — спрашивает Изабель.

Я еще пару раз прыгаю вверх вокруг Изабель, потом хватаю зубами ее правую штанину и тащу ее на себя. При этом я рычу, как тигр.

— Сейчас же отпусти ее! — приказывает мой хозяин. (Пять раз подряд!)

Длинный Свен прекращает словесную дуэль. Он упирает руки в бока и говорит:

— Люди, что-то явно случилось. Освальд хочет нам что-то показать.

Браво! Попал в самую точку! Я с лаем несусь обратно в дом, сопровождаемый всеми членами Клуба сыщиков.

Они, конечно, выпадают в осадок, когда я демонстрирую им разбитое окно на кухне.

— Взломщики! — возбужденно восклицает Юсуф. — Среди бела дня!

— Интересно, они полезли вслепую или искали что-то определенное? — говорит Маруша.

Изабель пожимает плечами:

— Может, мамины драгоценности?

Ошибаетесь, господа! Я пару раз гавкаю и веду сыщиков в гостиную. Изабель осматривает комнату. Наконец она замечает пропажу.

— Грюттлинг!! — кричит она и показывает на голые стены.

— Чего?.. — спрашивает Тим.

— Картины Хартмута Грюттлинга. Исчезли все до одной. — Изабель нервно заламывает пальцы. — Родители этого не переживут! Эти картины стоят такую кучу денег!

Маруша недоверчиво качает головой:

— Да это же были какие-то цветные каракули. Такое любой может нарисовать.

— Много ты понимаешь! — возражает Изабель.

Пока она объясняет, что эти картины стоят по меньшей мере полмиллиона, я подъедаю остатки хрустелок. Ну, допустим, этот тип, который меня ими угостил, — бандюга, но, что ни говори, он хотя бы любит животных. Юсуф вдруг показывает на меня и спрашивает:

— А этот обжора куда смотрел? Почему он не залаял, когда они выбили окно? Он же все это время торчал в доме.