— Ну что, выкинуть его, Сантана? Или это твой дружок?

Пока Сантана задумчиво разглядывает меня, я лихорадочно читаю молитву и даю торжественный обет: если этот ходячий прикроватный коврик сделает так, чтобы я остался в машине, я больше никогда в жизни ни слова не скажу против пекинесов. И смотри-ка: моя молитва была услышана. Сантана перегибается ко мне из своей корзинки и обстоятельно облизывает мне морду.

— А, понятно: дружок… — бормочет его хозяин и едет дальше.

Я бросаю Сантане благодарный взгляд. Он выпрыгивает из корзинки, перелезает на переднее сиденье и возвращается с огромной шоколадной костью, которую кладет передо мной. Ну надо же — какой он, оказывается, классный парень, этот Сантана!

Уминая кость, я спрашиваю себя: почему я, собственно говоря, всегда считал пекинесов полными идиотами? Очень просто: потому что они и есть полные идиоты! Все пекинесы, с которыми мне до сих приходилось иметь дело, были такие ослы! Но теперь, после знакомства с Сантаной, мне придется пересмотреть свои взгляды на этот вопрос. Ибо теперь я знаю: на три миллиона пекинесов приходится по крайней мере одно исключение.

И это «исключение» добывает мне еще одну шоколадную кость, когда я приканчиваю первую. Я так тронут, что даже оставляю пару крошек и для Сантаны. Он слизывает их своим крохотным розовым язычком.

Дачный поселок тем временем остался позади, и мы едем по проселочной дороге. Но вскоре показываются первые высотные дома, и я узнаю эти дома: где-то здесь живет Свен! Мне бы надо срочно выпрыгнуть из машины, но прыжки из движущихся автомобилей только в кино имеют счастливый конец. В жизни они чаще кончаются переломанными лапами и разбитой в кровь мордой. Если бы хозяин Сантаны хоть немного снизил скорость! Но мы летим по микрорайону со скоростью ракеты.

И тут мне приходит на выручку Сантана. До сих пор я думал, что у пекинесов слишком маленькая головка, чтобы в ней мог поместиться мозг. Я ошибался, друзья мои! Сантана, заметив мое волнение, похоже, задумался и угадал причину этого беспокойства. Потому что он вдруг вылез из своей корзинки и вскарабкался хозяину на плечо.

— Что случилось, Сантана? — спрашивает тот, на что Сантана начинает скулить. — Ага, понял: тебе пора на горшок.

И через несколько секунд машина останавливается. Я быстро прощаюсь с Сантаной, потеревшись носом о его нос. Потом выпрыгиваю из машины и отправляюсь на поиски дома, в котором живет Свен. А это чертовски трудно, потому что все дома здесь похожи, как братья-близнецы. Пробегав целую вечность по микрорайону, я вдруг замечаю у двери одного из домов велосипед Свена. Это ржавое ведро на колесах не спутаешь ни с каким другим велосипедом.

Ну хорошо, дом я, допустим, нашел. Но как я узнаю, на каком этаже он живет? Может, с помощью звуковых сигналов? В этот момент какая-то рыжеволосая девчонка открывает дверь. Я проскальзываю внутрь, иду вверх по лестнице и облаиваю, как сумасшедший, каждую дверь. Двери открываются одна за другой, люди орут на меня так громко, что мой лай по сравнению с их руганью — просто нежные соловьиные трели.

— Безобразие!

— Чья это шавка?

— Заткните же ей наконец пасть!

— Что тут происходит? Что за шум?

— Прекратите немедленно, иначе я вызову полицию!

— Ну я же говорила: конечно, это Освальд!

Последние слова были произнесены Марушей, которая вместе со Свеном выходит на лестничную площадку и берет меня на руки.

— Я сразу узнала твой лай, Толстый! — говорит она и несет меня, крепко прижав к груди, в квартиру.

Когда мы вошли в комнату Свена (которая ненамного больше собачьей будки), Юсуф чуть не захлебнулся своей кока-колой.

— Освальд!! — орет он.