— Возможно.
— Что значит «возможно»? Я тебе говорю, что парень попусту тянет кота за хвост.
— И он будет продолжать это делать до тех пор, пока ты, Марино, грубишь ему.
— Вот дерьмо! — Он встал, подошел к окну позади стола доктора Мастерсона и, раздвинув занавески, уставился в окно, за которым было уже позднее утро. — Я ненавижу, когда кто-то мне врет. Клянусь Богом, если он меня доведет, я засажу его задницу. Чертовы психолекари! Их пациентом может быть Джек Потрошитель, и им до лампочки. Они будут продолжать тебе врать, укладывать зверя в постель и кормить его с ложечки куриным бульоном, как будто он — сама Америка. — Он помолчал, а затем пробормотал, ни к селу, ни к городу: — По крайней мере, снег прекратился.
Дождавшись, пока Марино снова сел, я сказала:
— Думаю, угрохать ему обвинением в соучастии в убийстве было чересчур.
— Но это заставало его быть внимательнее, не так ли?
— Дай ему шанс сохранить лицо, Марино.
Он курил, угрюмо уставившись в занавешенное окно.
— Я думаю, теперь он уже понял, что помочь нам — в его же интересах.
— Да, но не в моих интересах сидеть здесь и играть с ним в кошки-мышки. Даже сейчас, когда мы сидим и болтаем, псах Френки разгуливает на свободе и вынашивает свои сумасшедшие мысли, которые тикают, как чертова бомба, готовая вот-вот рвануть.
Я вспомнила свой тихий дом в тихом районе, медальон Кери Харпера, висящий на ручке моей двери, и шепчущий голос на моем автоответчике: «У тебя действительно светлые волосы, или ты обесцвечиваешь их?..» Как странно. Я ломала голову над этим странным вопросом. Почему это имеет для него значение?
— Если Френки — наш убийца, — тихо сказала я, глубоко вздохнув, — то я не могу себе представить, какая может быть связь между Спарацино и этими убийствами.
— Посмотрим, — пробормотал Марино, зажигая сигарету и мрачно глядя на закрытую дверь.
— Что ты имеешь в виду?
— Я никогда не перестаю удивляться тому, как одно обстоятельство оказывается связанным с другим, — ответил он загадочно.
— О чем ты? Какое обстоятельство, Марино?
Он взглянул на часы и выругался:
— Куда, черт побери, он пропал? Отправился обедать?
— Надеюсь, он ищет историю болезни Френки.
— Да. И я надеюсь.
— Что это за обстоятельства, которые оказываются связанными с другими? — снова спросила я. — Не мог бы ты выражаться более конкретно?
— Давай посмотрим на все это с такой точки зрения, — предложил Марино. — У меня есть совершенно отчетливое ощущение, что если бы не эта проклятая книга, которую писала Берил, все трое были бы сейчас живы. И Хант, скорее всего, тоже все еще здравствовал бы.
— Я в этом не уверена.
— Ну конечно, нет. Ты всегда так чертовски объективна. Это мое мнение, о'кей? — Он посмотрел на меня и потер усталые глаза. Его лицо раскраснелось. — У меня такое ощущение, договорились? И оно подсказывает мне, что между убийцей и Берил изначально существовало связующее звено: Спарацино и книга. А затем одно обстоятельство привело к другому. Дальше псих убивает Харпера. Потом мисс Харпер проглатывает достаточно таблеток, чтобы свалить лошадь, так что ей не надо больше слоняться в одиночестве по ее громадному жилищу, в то время как рак сжирает ее заживо. И Хант вешается на балке в своих дурацких трусах.
Перед моим мысленным взором проплыло оранжевое волокно со странным сечением в виде трехлистника клевера, вслед за ним рукопись Берил, Спарацино, Джеб Прайс, голливудский сынок сенатора Патина, миссис Мактигю и Марк. |