– Так из Смирны или из Эдирне? Или…

– Так какая разница, Тамия? Главное, чтоб на службу взяли. Знаешь, сколько обещают платить? В неделю – два акче! Янычары столько получают… правда, не в неделю – в день. Ну, так ты и не янычар, тебе воевать не надо.

– Два акче! Да не шутишь ли ты над бедной сиротой, дядюшка?

– Говорю ж, нет! Так сказать тебе, кто?

– Ну конечно же!

– А ты помнишь, что мне отплатить собиралась?

Маленькие, заплывшие жиром глазки торговца похотливо сощурились, рука его погладила девчонку по спине и чуть ниже…

– Ну, думай, думай, дева…

А что тут и думать-то? Еще бы год назад… ах, не посмели бы предлагать такое, да и сама бы Бояна, дочь почтеннейшего негоцианта, лучше бы приняла смерть… Год назад. Однако нынче… после того, что с ней произошло в Кючук-Кайнарджи, и дальше…

– Я готова на всё… дядюшка…

Фарух тут же засуетился, заоглядывался, холеная борода его задрожала…

– Там, в развалинах, место укромное есть… Ты, верно, знаешь. Ну, старая крепость… Ромейских еще времен… Ступай туда, а я сейчас, сейчас…

Что же делать? Пришлось идти. Правда, по пути Бояна попыталась выведать информацию у рыбника и зеленщика – те лишь пожали плечами. О еврее никто из них не слыхал. Что ж…

Выстроенная римлянами крепость Карсий ныне превратилась в развалины, и за колоннами, за поросшими густым кустарником остатками стен можно было найти достаточно укромное место. Если знать, что и где искать.

Поднявшись на холм по узкой, мощенной булыжниками улочке, Бояна в некоторой растерянности остановилась…

– Ты – Тамия? – откуда ни возьмись, подбежал какой-то оборванец, мальчишка. – Иди за мной. Хозяин ждет, да.

Ну, согласилась так согласилась – что уж теперь? Еврейское семейство – те, что искали служанку – казалось девушке странным. Как это так – неизвестно откуда взялись? Эдирне, Трапезунд, Измир… Три места! И всякий по-разному говорит. Само собой так не сложится, люди бы все равно знали. Значит – специально так сказали, распустили слухи, ага. Зачем? А шайтан их знает…

Развалины какой-то базилики, кусты… и впрямь – укромное место.

– Э, дэвушка! – Фарух нетерпеливо ждал. – Раздевайся, э…

Бояна не заставила себя долго упрашивать – что уж теперь ломаться-то? Мигом скинув одежду, подошла к толстяку…

Тот оказался никаким любовником, лишь ощупал всю да обслюнявил… Немного противно, да, как назло, смех еще разбирал, так, что девчонка закашлялась…

– Э, Тамия! Вах… Улица Медников иди, там спросишь бывший дом Равшана-заде.

* * *

Не обманул старый греховодник! На узкой улочке когда-то селились медники и колокольных дел мастера, нынче же к ним привалились и ювелиры. Бывший дом Равшана-заде выглядел, как истинный конак – двухэтажный, с нависающими закрытыми балконами и крышей. Балконы – все сплошь окна с распахнутыми ставнями, изнутри забранные жалюзи – поддерживали большие деревянные балки, подобно тому, какие имелись и в Варне в старинных домах, сохранившихся еще со времен Ромейской империи. Дом был выкрашен в цвет кирпича, на одной из труб свил гнездо аист. Как принято у турок, во двор вели двое ворот: одни в харем, другие – в селямлик, в мужскую половину дома. Впрочем, у евреев, наверное, было принято по-своему.

Еще подходя к дому, Бояна заметила у ворот трех девушек.