– Смотри, какая луна! Как ятаган.

– Да ничуточки не похоже!

В опочивальне Бояна некоторое время сидела молча… Потом разбудила приказчика.

– Там, во дворе, турки. Двое. Притворяются купцами.

– Турки? Притворяются?

– Тсс! Они говорили о нас. Кто-то из местных слуг рассказывал о том, куда мы едем. Зачем им знать? Почему шепотом, ночью?

* * *

Утром отправились в путь. Рано, по росе, едва только посветлело, едва поднялся над пряной осенней травой золотистый край солнца.

Бояна рассказала Серкану о странных купцах и об их ночных разговорах. Предупредила – не разбойники ли?

– В Базарджике все такие! – беспечно отмахнулся приказчик. – Турки – турки и есть. А нападать на нас – зачем? Что с нас взять – мед да сушеную рыбу? Да и людно здесь кругом. Всюду войска, солдаты – сипахи и левенды. Сам его величество султан, да продлит Бог его годы, лично следит за порядком на всех дорогах империи! Забыла?

– Все же таки надо быть осторожней!

Упрямо сжав губы, девушка отошла, уселась на край телеги. Алексей подвинулся, незаметно для всех погладил девчонку по руке – успокаивал. И впрямь дорога казалась людной: то и дело попадались повозки, арбы да телеги, туда-сюда сновали всадники: казенные курьеры на сытых сменных лошадях, да караульные разъезды сипахов, или, как они именовались с недавних времен – силякдаров. Враг – русские – был совсем рядом, двести пятьдесят – триста километров, а то и того меньше!

К обеду сделали привал на берегу небольшой речки, текущей меж двух холмов. Развели костер, сварили похлебку из муки и проса, перекусили да растянулись на солнышке – отдохнуть. Молодежь, а с ними и Ляшин с Бояной, подались в орешник. Собрав давно уже созревшие орехи, тут же их и кололи – рядом, на камнях. Вкусно!

– Алексей… – оглянувшись, Бояна поднялась на ноги. – Мне бы к ручью, помыться… А ты посмотри тут… Ну, чтоб никто.

– Ага, гляну. Иди, иди, не стесняйся.

Бросив жилетку, девчонка убежала в камыши… Вскоре послышался плеск, даже вскрик… Видать, холодно!

Хотя… вот, снова вскрикнула… То ли действительно – холодно, то ли звала…

– Эгей! Айда к реке! Купаться!

Ага, явились, не запылились! Выбежав из орешника, мальчишки помчались к речке, на ходу сбрасывая одежду.

– Эй, эй! Погодите! – вспомнив наказ своей юной спутницы, Ляшин торопливо сорвался с места. – Рошко, эй, Рошко! Там это… Телегу бы посмотреть, поправить…

– Телегу? – озадаченно обернулись парни.

– Да, а то она скрипит, кажется…

Эти ребята немного понимали русский, все же языки-то схожи… Молодой человек нарочно говорил громко, тянул слова – что та, кому надо, услышала бы, чтоб хотя бы одеться успела.

– Эгей! – неожиданно донеслось с реки. – А водица-то теплая! Айда-а!

Ага, хмыкнул Ляшин. Видать, успела одеться.

– Эгей! Мы бежим… А телегу потом посмотрим, успеем…

Голые мальчишки выбежали к реке и с разбега бросились в воду… Нисколечко не смутив усевшуюся на камень Бояну. Да, та успела уже надеть и узкие черные штаны, и просторную сорочку из беленного на солнце льна. Мокрые темно-русые волосы скрывали шею, а вот на плечи не падали, этакое каре.

– Правильно сделала, что остригла, – подойдя, Алексей уселся рядом. Скосил глаза и закашлялся, увидев проглянувшую в разрезе рубашки грудь, пусть еще небольшую девичью, но… Видно, что не мальчик! Да и тоненькая талия, и бедра…

– Ты рубаху-то в штаны не заправляй… Потом заправишь.