Тишина стояла кругом, слышно было, как спрыгнул с лестницы кот, пробрался на кухню, сверкая во тьме зелеными, как светофоры, глазами.

– Тсс! – девушка вдруг встрепенулась и приподняла голову. – Слышишь?

– Что?

– Ну, вот это… Шепот, шаги… Ты говорил про купцов с кинжалами… Смуглые, горбоносые?

– Ну да, – шепотом отозвался Ляшин.

– Это не христиане, – Бояна дернулась. – Я видела их на заднем дворе, еще до темноты. Они молились!

– Ну, молились, и что? Мы тоже…

– Ты не понял! – резко возразила девчонка.

Как она все же похожа на Катю! Мало того что одно лицо, так и голос, и манеры схожи. Катерина вот точно так же дергала шеей. И нервничала, когда ее не сразу понимали.

– Они расстелили коврики и клали поклоны в сторону Мекки, – все же пояснила Бояна.

– Значит, это мусульмане, – спокойно согласился молодой человек. – И что с того? Они не могут ночевать среди христиан?

– Да могут… Только – с чего бы им шептаться-то? Точно таятся кого…

– Так это, чтоб нас не разбудить!

Бояна хмыкнула:

– Ой ли? И с кем это они там шепчутся? Надо бы пойти взглянуть… Мне одной страшновато как-то.

Вместо ответа Ляшин поднялся на ноги и подал девушке руку. Вытянутое в длину помещение опочивальни освещалось лишь желтоватым огоньком лампадки, висевшей в углу, под иконой святого Николая Мир-ликийского. Осторожно, чтобы не разбудить спящих, и, не дай бог, не наступить кому-нибудь на руку, молодые люди пробрались к выходу и приоткрыли дверь. Их появление во дворе вовсе не должно было вызвать какие-то подозрения: мало ли, может, животы прихватило, или тоже вдруг собрались уехать. Да просто за волами приглядеть, подкинуть в ясли сена! Да и вообще – приглядеть за возами. А то шастают тут в ночи всякие!

– К волам и пойдем… – осматриваясь, шепнула Бояна.

Ночь была темной, лишь узенький серп месяца освещал двор. Хотя где-то далеко за лесом уже брезжил рассвет, высветливая край неба.

– Вот они! – девушка подошла к телеге и обернулась. – Стоят у летней кухни. Нас заметили, да. Замолчали… Вот что! Ты повозись здесь, а я подберусь, послушаю.

Ляшин чуть не поперхнулся. Подберется она… Ну, авантюристка! Такая же, как и Катерина. Да постой же!

– Давай-ка, лучше я!

– Ты знаешь турецкий?

Молодой человек хотел было схватить Бояну за руку, удержать, да куда там! Вот ведь какая своевольная… А ведь выглядела тихоней и плаксой!

Делая вид, что поправляет рогожку, Ляшин напряженно вслушивался в ночную тишь, нарушаемую лишь писком мышей да хлопаньем крыльев какой-то ночной птицы. Да еще стражники перекрикивались на башнях.

– Истанбу-у-ул!

– Изми-ир!

– Эдирн-е-е! – доносилось издалека.

Показалось, или и впрямь стало светлее? Похоже, да – на востоке уже алела заря, оттеняя чернильную синеву неба.

Молодой человек обернулся, прислушался… Да, с летней кухни вновь донеслись приглушенные голоса…

И кто-то снизу вдруг ухватил за ногу! Ляшин отпрянул…

– Тсс! Это я же!

– Бояна! Ты…

– Пойдем… – девушка сверкнула глазищами. – Сейчас вот зададим волам сена и спокойно уйдем. Ни от кого не скрываясь.

Так и сделали. Набросали волам сена в ясли да пошли себе, никого не боясь.