– Да ладно, – отмахнувшись, негромко засмеялась девчонка. Потом закусила губу и враз стала серьезной. Наверное, вспомнила погибшего отца…

– Там, на том берегу… Я видела тех, смуглых! Они едут за нами.

– Так, может, показалось? А, если и едут – так в Базарджик. Они же оттуда, да?

Бояна кивнула и повела плечом:

– Они так смотрели… Прятались в кустах. Зачем-то следят за нами, да!

– За нами? – рассмеялся Ляшин. – Может быть – за тобой. Извини – купающаяся молодя дева! Красивая… Да, да, ты – очень красивая. Чего бы и не посмотреть? Хорошо еще, тебя тут не украли.

– Ой, я специально кричала! – девушка растянула губы в улыбке, на раскрасневшихся после купания щечках ее заиграли ямочки. – Чтоб услышали. Чтоб те – испугались. Сама тоже испугалась, по правде сказать.

– Я тоже громко говорил.

– Я услышала.

Голый Рошко выбрался на берег первым. Запрыгал на одной ноге, вытряхивая набравшуюся в уши воду. Бояна даже не покраснела, лишь отвела взгляд, посмотрела куда-то вдаль, на вершину поросшего лесом холма, на небо.

– В Базарджике мы будем к вечеру, – задумчиво протянула девушка. – Если те смуглолицые оттуда – так завтра мы их больше не увидим. Если же снова заметим…

– Тогда и подумаем, – может, и дорогу сменим.

– Не сменим. До Кючук-Кайнарджи тут дорога одна.

Она и до Базарджика была одна. Петляла между холмов. Взбиралась на крутояры… а вот нырнула в лес! Густой, темный. Красные гроздья рябин и прозрачно-золотистые липы сменились высоченными грабами, буками с заскорузлыми – в три обхвата – стволами. Желто-красная, еще не успевшая облететь листва совсем не пропускала солнце, густой подлесок дышал сыростью и какой-то непонятной угрозой. Дорога сузилась, под колесами повозок захлюпали лужи.

А здесь ведь очень удобно напасть! – вдруг подумал Ляшин. Да, где-то впереди – и позади – всадники, люди… Но… если все провернуть быстро…

– Делиорманский лес, – сплюнув, пояснил возница. – Его проедем – там и постоялый двор.

– Базарджик?

– Базарджик, да.

Вылетевшая из кустов стрела угодила прямо в грудь Тимофею! Вторая поразила бы и сидевшего рядом с ним Серкана, да тот вовремя спрыгнул с телеги, упал в траву, закричал:

– Лиходеи! Всем по сторонам, живо!

Караванщики тут же разбежались с завидной быстротой и проворством. Видать, не раз уже сталкивались с разбойниками и прекрасно знали, что делать. Брызнули по кустам, затаились – иди их тут, поищи! Без собак – гиблое дело. Лесище густой – в пяти шагах ничего не видно. Ну, а что еще делать безоружным людям?

Дернув девчонку за руку, Ляшин бросился вместе со всеми, укрывшись за толстым стволом граба, в густых зарослях можжевельника. Тут же прибежал и Никодим…

– А, Никодим Иваныч! Что там с Тимофеем? Надо бы глянуть.

– Да что уж глядеть, – старый солдат с грустью махнул рукой. – Не свезло – стрела прямо в сердце. Мертвее мертвого. Вот ведь судьба!

– Может… – Никодим вдруг вытащил из-за пояса нож.

– Не стоит, – покачала головой Бояна. – Кто знает, сколько их там? Те двое лишь соглядатаи, разведка.

По всему лесу вдруг разнесся свист – разбойники подавали друг другу сигналы.

– Вы тут побудьте… А я посмотрю… Осторожно…

Выбравшись из можжевельника, Ляшин змеей проскользнул между деревьями… и вовремя! Кривоногий злодей в черной воинской куртке и синем тюрбане уже замахивался на бедолагу-приказчика огромной саблей… Алексей не рассуждал, что делать.