Так называемое «присутствие» или «контора» находилась в отдельно стоящем здании (бывшей базилике) недалеко от дома кятипа, так что в «офис» можно было дойти за пару-тройку минут, особенно – быстроногим шаркидам.

Исмаил-ага – невысокий, с неприметным морщинистым лицом с рыжей, крашенной хной, бородою – на ниве османской бюрократии звезд с неба не хватал, о чем сразу же предупредил Рауль. Каждый срочный отчет в вышестоящую инстанцию – султанский диван – приводил кятипа в панику, а появление казенного курьера вызывало приступ ужаса. Видать, не по своей воле ушел когда-то Исмаил-ага с придворной службы… Нехорошо ушел, не по-доброму… Теперь всю оставшуюся жизнь боялся!

Ляшину все это было знакомо – его предыдущая сожительница Ирма работала в средней школе завучем. Что такое все эти «Срочно! Важно! Вчера!», Алексей знал прекрасно.

– Дядюшка Исмаил, мон ами, служака добросовестный… Однако, видишь ли, весьма мнительный и, между нами говоря, паникер, каких мало. Вот вы, Алекс, ему и поможете, поддержите, так сказать. Покойная матушка кятипа – русская, да и в гареме его русские есть. Так что с общением трудностей не возникнет. Вникайте в дела, мон шер, и начинайте уже учить турецкий. Для умного человека в империи есть, где развернуться. Конечно, не сразу… Лет через десять, да. Кто его знает, может быть, вы, Алекс, переберетесь в Стамбул, в главную правительственную канцелярию Порты – Диван. Пока же вы, пардон муа, никто. И дядюшка Исмаил это знает. Знает, что его вы не «подсидите», потому как – никто. Будете просто помогать. Что делать – он скажет и всему научит. Умные и грамотные люди ему очень нужны. А где их взять? Пока еще племянники подрастут да чему-то научатся.

* * *

Кятип – это громко сказано! Так, из уважения больше. На самом же деле уважаемый Исмаил-ага занимал должность начальника провинциального бюро – хаджегяна, что давало право носить особого покроя тюрбан – кавук – и чиновничью мантию.

– Что же, что же, поглядим, на что ты способен, – сузив глаза, Исмаил-ага недоверчиво посматривал на «новобранца». – Работники мне нужны, это да. Но вот беда, турецкого языка ты не знаешь, с просителями общаться не можешь! А как ты с них подарок возьмешь?

– А как же, уважаемый ага, жалованье? – хитрован Ляшин «включил дурака».

– Жалованье? – чиновник откровенно расхохотался. – Ну, ты уморил, Али! Али-Урус, да – так тебя и будем звать. Чтоб с племянником не перепутать. А жалованье – это в Истамбуле, и то не у всех. У нас тут ни тимара, ни жалованья. Что просители подадут – тем и сыты.

Насколько помнил Алексей, тимаром именовался участок земли, пожалованный во владение султаном.

Ну, все понятно. Взяточники они кругом – тем и кормятся. А чем еще-то? Однако и с этим не все было так просто! Как строго пояснил Исмаил-ага, тарифы, взымаемые с просителей за госуслуги, были определены законом. Так что, сколько хочешь – не возьмешь. Секир башка! Кроме этого дохода, государство покрывало некоторые расходы чиновников: одежда, мясо, хлеб, дрова, трава и сено для лошадей, овёс и тому подобная… нет, вовсе не мелочь, а вполне даже подспорье в нелегкой чиновничьей жизни.

На постой новый работник был определен все к тому же хаджегяну-аге. На мужской половине обширного дома Ляшину отделили циновкою «угол» – метра четыре на два. Небольшой столик, полка с масляной лампой и широкий сундук. На сундуке новый работник и спал. Впрочем, только спать домой и приходили, да еще ужинать. Обедали с легким перекусом в конторе.