– Даже не верится, – вздохнула Аллегра. Она вдруг почувствовала себя ужасно старой. Кармен всего двадцать три года, перед ней открывается карьера кинозвезды, а она уже вышла замуж и ждет ребенка. Ей же, Аллегре, почти тридцать, и все, что у нее есть, – это любимая работа и мужчина, которого она любит – в этом Аллегра была уверена, – но знает чуть больше двух месяцев. Трудно сказать, чем все это кончится. В ее жизни до сих пор нет определенности.

После ухода Кармен Аллегра задумалась, сидя за рабочим столом. Ей было немного тоскливо, она чуть‑чуть завидовала своей клиентке и подруге, но потом решила, что это глупо. Кармен и Алан имеют право на счастье, а ей еще нужно во многом в своей жизни разобраться, навести порядок. Хорошо хотя бы, что у них с Брэндоном все кончено, а то, чего доброго, она могла бы всю жизнь прождать, пока он соберется развестись с Джоани. С тех пор как они расстались, он звонил только один раз, интересовался, где его теннисная ракетка и велосипед Ники. И то и другое осталось у нее дома, и ему пришлось приехать за своими вещами в ближайшие выходные. Приехав к Аллегре, Брэндон застал у нее Джеффа и поглядывал на него с любопытством, но, к счастью, почти ничего не говорил. Вид у него был недовольный, он, по‑видимому, все еще злился на Аллегру. Забрав вещи, холодно поблагодарил ее и тут же уехал. Вот и все. Два года, а что у нее от них осталось? Детский велосипед и теннисная ракетка – а еще пустота в душе. Однако теперь у нее есть Джефф, и отношения с ним гораздо глубже, чем были с Брэндоном. В нем она нашла то, что всегда мечтала видеть в мужчине, – понимание, поддержку, духовную близость. Джефф интересуется ее работой, ему нравятся ее друзья, он не боится сближения. Не боится полюбить ее. Хотя они знакомы всего два месяца, между ними уже сейчас возникла такая прочная духовная связь, какой у нее никогда ни с кем не возникало, и уж тем более с Брэндоном.

Аллегра позвонила Алану, чтобы поздравить его с хорошей новостью.

Довольный Алан немного смутился:

– Я ведь ее просил никому пока не рассказывать. Вчера, когда мы увидели ребенка во время ультразвукового обследования, кажется, на Кармен это очень сильно подействовало. Она готова была сразу же помчаться в магазин за колыбелькой.

– Алан, мне надо знать все. Я должна буду сообщить на студию о том, что произошло, им лучше узнать заранее, что у Кармен изменится фигура, – деловито сказала Аллегра.

Она встряхнула головой, отбрасывая волосы с лица, стараясь избавиться от чувства зависти и ощущения пустоты. Она ничего не могла с собой поделать. С ней вообще происходило что‑то странное: раньше Аллегра никогда не отличалась особой сентиментальностью по отношению к детям. Может, все дело в том, что речь идет о ребенке Алана?

– Думаешь, у нас могут возникнуть проблемы со студией? – встревожился Алан. Он не хотел ставить под угрозу важные съемки Кармен, но было уже поздно. В декабре должен родиться ребенок.

– Надеюсь, нет. Я тебе позвоню, как только переговорю со студией. Думаю, с этим конкретным фильмом все обойдется, они могут выкрутиться. Конечно, если бы они собирались

все три месяца снимать ее в купальнике, то нам бы пришлось туго, но действие фильма происходит в Нью‑Йорке зимой, на ней будет надето много всего, так что изменения фигуры не будут заметны. Запланировано несколько съемок на натуре, а основные пройдут в павильоне. И даже когда Кармен будет без пальто, насколько мне известно, сильно облегающие платья не предусмотрены сценарием.

– Она очень обрадовалась, Эл, – сказал Алан с такой гордостью, словно они были первой парой на свете, которой удалось зачать ребенка.