Долго еще после ухода Брэндона она сидела и думала о том, что случилось, в конце концов снова заплакала. Он действительно такой, каким она его называла, – пустой, ничтожный, эгоистичный, бездушный, но ведь она два года его любила – или думала, что любит, – и верила, что он отвечает ей взаимностью. Больнее всего было сознавать свою жестокую ошибку. Аллегра даже не посмела обратиться за утешением к доктору Грин. Ей было бы невыносимо услышать, что она ни в чем не изменилась. Она не стала звонить и матери, догадываясь о мнении Блэр и не желая его слышать. Блэр наверняка сказала бы: оно и к лучшему. Аллегра сама понимала, что без Брэндона ей будет лучше, чем с ним, что он ее использовал и сознательно вводил в заблуждение. На самом деле ему было на нее плевать, в чем он и признался, сидя на ее диване, покуривая сигарету и безжалостно разрушая то немногое, что еще оставалось от ее чувства. Аллегре хотелось с кем‑то поделиться, рассказать, что она обманута, что Брэндон оказался мерзавцем, но рассказать было некому. Она была совсем одна. Такой же она была до встречи с Брэндоном – одинокой, брошенной последним любовником. Тогда ей казалось, что горький урок пошел на пользу, но напрасно она так считала. Теперь от правды не скроешься, и это самое страшное.

Аллегра легла в постель и стала снова думать о Брэндоне. Он недостоин ее, без него ей будет только лучше. Она обнаружила женские вещи в его гостиничном номере. Однако не все в их прошлом было так плохо. Глядя на фотографию, сделанную в прошлом году в Санта‑Барбаре, Аллегра не могла не вспоминать, как у них все было хорошо тогда, ведь она думала, что очень его любит. От этих мыслей становилось еще горше.

Интересно, позвонит ли он? Будет ли сожалеть о случившемся? Попросит ли прощения за то, что так несправедливо с ней обошелся? Впрочем, Аллегра уже дважды побывала в подобной ситуации, и ни один из ее «бывших» так и не позвонил. Разбив ее сердце, они просто исчезали, по‑видимому, чтобы сделать то же самое с другой женщиной. Сегодня вместе с Брэндоном Эдвардсом от нее ушли два года ее жизни.

Позже, уже глубокой почыо, Аллегра встала с постели и зажгла свет. Ей пришлось собрать для этого все силы. Остановившись у окна и глядя в темноту, она снова задумалась о Брэндоне. Конечно, теперь можно позвонить Джеффу и сказать, что свободна, но она не хотела это делать. Ей нужно было время, чтобы оплакать свою потерю. Каким бы, Брэндон ни был мерзавцем, как бы плохо к нему ни относились все ее родные, все же она два года его любила.

Глава 9

В понедельник утром Аллегра вышла на работу усталая, бледная, осунувшаяся. Глядя на нее, можно было подумать, что она побывала не в Нью‑Йорке, а в прессе для отжима белья. Элис даже показалось, что она похудела за время поездки.

– Что с вами стряслось? – спросила секретарша участливо.

Аллегра пожала плечами. Боль все еще не прошла, она

постоянно думала о том, что Брэндон, наверное, давно ее обманывал, только она по своей наивности ничего не замечала. Словом, она чувствовала себя идиоткой, и это ранило ее гордость. Но дела, работа не ждали, и со временем Аллегра начала понимать: хотя Брэндон задел ее гордость, сердце ее не разбито. Более того, теперь она даже не была уверена, так ли она его любила, как ей казалось.