Аллегра рассмеялась, от разговора с Аланом она почувствовала себя лучше, впервые за последние три дня у нее немного поднялось настроение. Неприятный осадок на душе после разрыва с Брэндоном, горечь унижения все еще остались, но решающий разговор с этим человеком каким‑то образом закалил Аллегру и придал ей сил. У нее несколько раз возникало искушение рассказать обо всем Алану, но слишком трудно было признаться кому‑то, что Брэндон все время морочил ей голову и она наконец его разоблачила. Требовалось время свыкнуться с этой мыслью. Слава Богу, она все‑таки положила конец их отношениям.

– Как прошла поездка? Много великих дел провернула? Как Нью‑Йорк?

– Да, кое‑что удалось сделать. А в Нью‑Йорке было хорошо. Было много снега. – И поцелуев.

Алан не мог понять, чему она так радуется.

– Снег в Нью‑Йорке? Чего же в этом хорошего?

– Знаешь, я каталась на коньках.

– Ты, на коньках? Ого, видно, что‑то происходит. Неужто роман с тем старичком писателем, с которым ты должна была встретиться… как бишь его зовут? Диккенс? Толстой?

– Джейсон Хэйвертон. Он замечательный. Но хотя он мне очень понравился, никакого романа у меня с ним нет, такое только тебе может прийти в голову. Хотя он был бы не против.

– Могла бы уже знать, мужчины в летах ради секса готовы на что угодно.

– А что, ты уже начал обобщать собственный опыт?

– Плоско, плоско, мисс Стейнберг. Нехорошо так грубо разговаривать с парнем, в которого ты была когда‑то влюблена.

– Так то было в школе, сейчас в тебя никто не влюблен, разве что Кармен. – А также несколько миллионов женщин по всему свету. Но последних на правах старого друга она могла попросту игнорировать. – Так ты собираешься позвать ее к телефону или мне придется весь день выслушивать твою болтовню?

Аллегра снова рассмеялась. Алан, конечно, несносен, но она его любит, никто так не умеет поднять ей настроение, как он.

– Погоди, я сначала спрошу, захочет ли она с тобой разговаривать. Кстати, когда мы тебя увидим?

Аллегра не без удовольствия отметила про себя, что он говорит так, словно они с Кармен женаты.

– Не знаю, может, в эти выходные, если мне больше нечем будет заняться. – Она уже точно знала, что нечем.

– Обрати внимание, я сказал «увидимся с тобой», а не «с

вами», приглашение не распространяется на всяких зануд.

– Не говори гадости про Брэндона, – одернула она скорее по привычке, чем искренне. Она сама могла бы многое наговорить про Брэндона, но пока не была готова сообщать новость Алану.

– Что ты, я никогда не говорю плохо о покойниках! Попытайся избавиться от него до того, как мы пойдем куда‑нибудь пообедать. Или, может, мы останемся здесь, я еще не решил. Предоставляю тебе решить этот вопрос с моим боссом, – с усмешкой закончил он, передавая трубку Кармен. Но тут возникла задержка – прежде чем отдать трубку, он поцеловал Кармен. Аллегре пришлось ждать довольно долго.

Наконец в трубке раздалось:

– Привет.

Оживленный голос Кармен звучал радостно. Она провела девять восхитительных дней в полном уединении с Аланом. Когда она гуляла по пляжу, несколько человек из местных ее узнали, но никто не побеспокоил. В Малибу жили и куда более известные личности, чем Кармен Коннорс, здесь все привыкли к знаменитостям, и появление на пляже еще одной никого не удивляло. Местные жители чуть ли не каждый день могли видеть Джека Николсона, Барбру Стрейзанд, Шер, Тома Круза, Николь Кидман. В Малибу Кармен и Алан оказались среди себе равных, да и служба безопасности работала безупречно.

– Я по тебе скучала, – сказала Кармен, хотя на самом деле у нее не было времени скучать.