– Спасибо, Элли. Это все благодаря тебе. Ты приедешь к нам на обед в эти выходные?

– С удовольствием.

– Приезжай лучше в субботу. По воскресеньям Алан любит ходить в боулинг.

– Тогда, может, я лучше приеду в воскресенье? С удовольствием обыграю его в кегли.

– Хорошо, если хочешь, присоединяйся к нам в воскресенье, но на обед все равно приезжай.

– Кто будет готовить? – спросила Аллегра с притворным испугом.

Кармен захихикала.

– Мы оба. Алан меня учит. И еще, Элли… – Она снова радостно засмеялась, у нее начиналась новая жизнь. – Спасибо за фильм.

– Благодари не меня, а продюсеров. Они мне сами позвонили, и я решила, что предложение придется тебе по вкусу.

– Еще бы, я страшно рада.

– Увидимся в воскресенье, а может, еще раньше, на встрече с продюсерами. Если тебе что‑нибудь понадобится, звони в любое время.

Аллегра сомневалась, что Кармен позвонит – похоже, в последнее время Алан решает все ее проблемы. И действительно, за неделю Кармен позвонила всего один раз, да и то просто оставила на автоответчике сообщение, что у нее все в порядке. Аллегра могла этому только порадоваться, ей как раз понадобилось время, чтобы заняться собственными делами, как следует осмыслить произошедшее, зализать раны.

Но все будние дни ей пришлось заниматься только своей работой и встречаться с клиентами. В четверг приезжали из Малибу Кармен и Алан, состоялись переговоры с продюсерами, и контракт на новый фильм с участием Кармен был почти подписан. В тот же день Аллегра отправилась к доктору Грин. По дороге в машине она мысленно готовилась получить нагоняй от психоаналитика, но ее ждал приятный сюрприз. Доктор Грин не только не отчитала Аллегру за разрыв с Брэндоном, но, напротив, была очень довольна тем, как ее пациентка справилась с ситуацией. Она упрекнула Аллегру только за то, что та вовремя не позвонила ей.

– Почему вы не позвонили мне в выходные, в промежутке между возвращением из Сан‑Франциско и встречей с Брэндоном? Вам наверняка пришлось очень трудно.

– Да, вы правы, но мне казалось, что говорить‑то особенно не о чем. Я чувствовала себя отвратительно – в основном потому, что поняла, какой я была наивной. Ведь Брэндон скорее всего обманывал меня все два года, а я ничего не замечала. Все думала, что ему нужно дать время, с ним нужно быть терпеливой и любящей… а на самом деле ему было просто плевать на меня.

– Ну, в этом вы, возможно, не правы, думаю, он по‑своему вас ценил, – поправила ее врач. Если раньше Аллегра была слишком снисходительной к Брэндону, то теперь обида и гнев из‑за его предательства толкнули ее в другую крайность. – Вы были ему небезразличны, он дорожил вами, насколько вообще был на это способен. Конечно, это не много, но все же что‑то.

– Но как я могла быть такой идиоткой? Как я могла ничего не замечать два года?

– Не замечали, потому что не хотели замечать. Вам нужен был близкий человек, спутник, защитник. К сожалению, Брэндон очень мало подходил на роль близкого друга, что же касается защитника, то скорее вы его защищали, чем он вас. Из этого союза не могло получиться ничего хорошего. А как сейчас? Что вы чувствуете?

– Трудно сказать. Я чувствую себя одураченной, и это меня бесит, я злюсь на Брэндона. Но вместе с тем у меня такое ощущение, будто я снова стала самой собой, я чувствую себя свободной, ни от кого не зависимой. А еще мне жаль, что так вышло, и я боюсь, что следующий мужчина будет таким же. Может, они все такие, как Брэндон, или по крайней мере мне попадаются только такие. Именно это меня и пугает. А вдруг все повторится снова, а потом еще и еще… и я вечно буду выбирать всяких неподходящих типов?

– Это вовсе не обязательно.