Едва Великолепный открыл лавку после обеденного перерыва, вновь набежала толпа дам — прикупить чего-нибудь полезного и на эльфа за прилавком полюбоваться. Среди них затесалась и матушка одного из бывших женихов. В очередь она не встала, а велела позвать меня. Для крайне важного разговора. Я заподозрила, что речь о сыне, который несколько дней штурмовал мой дом и, вероятно, покалечился.

Но дело оказалось в другом.

— В суд на тебя подаю, Вэллари Свон Кавертон, — объявила она, едва я спустилась.

— С какой это стати? — осведомилась я, гадая, насколько серьезные повреждения получил ее сыночек при попытке взять меня в жены.

— Твоя бабка убила мою кошку Лапку ради магического обряда. Ты — наследница Фионы, значит, тебе и отвечать.

— Э-э-э….

На большее меня сразу не хватило, тем более произошла одна странность. Ви, которая прошла мимо с ведром и шваброй, испуганно пискнула и вжала голову в плечи.

— Кошка была моим имуществом, — продолжила бывшая хозяйка Лапки. — К тому же, любила я ее шибко. И пусть старая кошка была, уже шестнадцать годков стукнуло, могла еще пожить. Выглядела-то она у меня отлично.

— Боги! — вскричала Мойра, спустившаяся вслед за мной. — Ты издеваешься, Эмилия? Уж четыре года прошло, как Лапка твоя сгинула.

— У меня до сих пор моральная травма! — парировала та.

А я не сдержалась.

— Ну что за бред?! Бабушка живность и пальцем не трогала!

— Фиона сама призналась. При свидетелях!

— Она пошутила.

— Ничего себе юмор!

— Какой уж был. Ведьмовской!

Меня начинало трясти. Вот только обвинения в котоубийстве мне сейчас не доставало. Ведь права эта Эмилия. Если незабвенная бабуля пошутила при свидетелях, не факт, что отвертишься. Я же, правда, наследница. Вместе с имуществом обязана получить и все долги усопшей. Может, плата за «погубленную» кошку меня и лавку не разорят, но нервы суд потреплет изрядно.

Бывшая хозяйка Лапки удалилась, объявив напоследок, что кошка имеет право на отмщение, а я рванула на задний дворик, где успела скрыться Ви, бросив по дороге ведро и расплескав грязную воду.

— Что ты сделала с кошкой? — спросила я девчонку.

— Ничего, — ответила она и выставила вперед швабру, как саблю.

— А чего перетрусила тогда?

— Судов боюсь.

Швабра в ее руках заходила ходуном. Того гляди, приложит. По голове. Меня.

— Я тут никаким боком! Клянусь! В смысле, невиноватая!

— Оставь девочку в покое, — велела подошедшая Мойра. — Она и так ущербная.

— Тогда отвечай ты, — я повернулась к родственнице, глянула грозно, но потом вспомнила, что она этого не видит и выругалась. — Знаешь ведь, что с кошкой стряслось!

— С чего ты так решила? На кой мне судьбами каких-то там черных кошек интересоваться.

— Откуда знаешь, что Лапка черная была?

— От Эмилии слышала. И вообще там это… Филомена пришла. Как бы не вышло чего. Муженек твой до сих пор зол на нее из-за обряда без брака. Еще продаст гадость какую, как Малене. А много ли старухе надо? Это Малена здоровая, как лошадь. Филомена-то на ладан дышит.

— Тьфу! — не выдержала я. — Допекли вы меня все разом.

— Я то причем? — спросила Мойра с легкой обидой в голосе. — Что сделала?

— Правду не говоришь, — припечатала я, направляясь обратно в лавку, но остановилась и добавила: — А Малену лучше не вспоминай.