Мойра только пальцем у виска покрутила.

А веселье таки началось. Правда, не то, которое ожидалось.

Через полчаса в лавку постучались. Аккуратно так, нетребовательно.

— Простите, пожалуйста, — на пороге стоял Гарольд. — А вы не знаете, как мы все тут очутились? Мы проснулись, а память отшибло.

Я прислонилась к дверному косяку, пряча вздох облегчения. Значит, он позабыл, что желал получить назад украденные матушкой побрякушки. Это хорошо.

— Вы в путешествие отправились, — заверила я. — Вместе с друзьями.

— А-а-а, — он улыбнулся по-детски. — А зачем? И, кстати, вы случаем не в курсе, как меня зовут? Хоть убейте, не помню. Остальные говорят, я вроде за главного. Но никто не уверен.

Я застонала, поняв, что радоваться рано. У нас тут теперь не армия вояк, а сборище идиотов, с которым придется разбираться.

Глава 8. Полководец

— Ты такая красивая, Сабина. Просто цветок. И солнце. И… и сама жизнь.

Гарольд забыл всё на свете. Собственное имя, родной дом, кражу драгоценностей. А вот чувства к моей матушке остались. Он как увидел ее (после потери памяти), опять влюбился, как мальчишка. Был готов ходить за ней сутки напролет, говорить бесконечные комплименты и даже ноги целовать. Если б она позволила, конечно. Родительница скрежетала зубами. Но терпела. Всё лучше, чем тюрьма. Мне же потихоньку хотелось биться головой о стену. Раздражало, что в доме полно посторонних, от которых никак не удавалось избавиться.

Прошла неделя с памятной попытки штурма и побега моего облысевшего супруга. Но жизнь никак не желала возвращаться в привычную колею. Великолепный не возвращался, что меня устраивало. А вот с потерявшим память войском пришлось повозиться: кормить вояк, поить, спать укладывать прямо на полу в лавке. Треклятое колдовство бабки Рут, впрямь, оказалось необратимым. Сколько мы с Мойрой ни старались, все было бесполезно. Но я придумала выход. Отправила срочное послание в город, дабы вызвать жен наших «постояльцев». Те примчались на четвертый день целой толпой, стеная и охая. Разобрали своих благоверных. Мужики не сопротивлялись. Пусть память к ним не вернулась, зато жены понравились. Даже та пышечка, что упоминал Гарольд. Вояки согласились поехать с супругами восвояси и налаживать жизнь.

Увы, троих забирать было некому. Ни жен, ни других родственников у них не оказалось. Помимо Гарольда с нами остался бородатый дедок, непонятно как затесавшийся в войско, и молодой парень с огромными голубыми глазищами. Одного, как нам поведали жены остальных, звали Ромус, второго Берт. Дед весело стрелял выцветшими глазами в сторону Мойры, не понимая, что та слепая. Парень поглядывал на меня, чем бесил до дыма из ушей. Но мы их не выгоняли. Они ж, как дети. Случится что, мы ж виноваты будем. С ненормальной бабки Рут спрос-то не велик.

За прилавком снова приходилось стоять мне, но клиентов особо не наблюдалось. Я же не Великолепный, которым хочется любоваться. Да и местные дамы успели закупить у нас товаров на месяцы вперед. А за последние дни мы разве что всю настойку для роста волос распродали. Женам вояк, чтоб мужья поскорее с лысинами распрощались. В общем, в лавке было тихо. В смысле, относительно тихо. Любовные признания Гарольда, тихое рычание матушки в ответ и бесконечные промахи Ви не считались. Это так — мелкие проблемы, а не катаклизмы.

А на десятый день покою пришел конец. К нам пожаловал очередной незваный гость.

— Ой, эльф! — пискнула Ви и спряталась за прилавок.

Я же подавила тяжкий вздох, готовясь высказать Великолепному всё, что нем думаю, повернулась и застыла, ибо обнаружила перед собой вовсе не сбежавшего мужа.

Посреди лавки стоял другой эльф.