Мимо нашего «поля боя» шла бабка Рут. Её все так звали — бабка Рут. Это была пожилая ведьма, которая жила обособленно. Еще одна местная колоритная старушка, вроде моей почившей бабушки Фионы и «небракованной» Филомены. Она ни с кем не общалась. Разве что могла обругать любого встречного ни за что, ни про что. Местные знали, что у бабки Рут не все дома, и не связывались. А еще ею пугали непослушных детей. Вот, придет бабка Рут и украдет. Одна из легенд гласила, что однажды, много лет назад, у семьи, что находилась в долине проездом, пропал ребёнок. Его так и не нашли. Говорили, в реке утонул. Но была и другая версия. Кое-кто видел, как бабка Рут ходила по улицам растрепанная, заглядывала в лица детей и бормотала: «Не то, всё не то». А потом и вовсе причитать начала, мол, не хотела дитятко губить. В то время она уже была не в себе, поэтому на ее поведение никто не обратил внимание. Но новые легенды появились.

В общем, не было ничего удивительно в том, что бабка Рут выползла посреди ночи. Для нее времени суток вообще не существовало. Когда хотела, тогда и бродила по долине. Солнце иль луна светит с неба, без разницы. Удивительно было другое. Бабка проявила интерес к происходящему. Оглядела «армию» Гарольда и проворчала:

— Война? Не люблю войну.

И… щелкнула пальцами.

Я схватилась за голову, ожидая, как минимум, взрыва. Или стены пламени. Однако ничего такого не произошло. Вся армия Гарольда и мой «ненаглядный» эльф просто попадали на землю. Нет, к счастью, не мертвые. Они просто уснули. Все разом. Лежали себе и мирно посапывали, будто и воевать никогда не собирались. На какой-то миг мне полегчало. Хоть немного времени выиграно. Можно с матушкой обсудить ее будущее замужество. А в то, что ее туда надо отправить, я понимала четко и ясно. Иного не дано.

Но потом в душу закрались подозрения. Не может быть всё так просто. Старая ведьма ведь не дружит с головой. Наверняка, тут подвох. Как у Филомены с ее «без брака»!

— Хм… — бабка Рут, тем временем, хмуро оглядела спящих. — Какой симпатяга этот — с лысиной. Остальные уж больно растрепанные. А твой муженек ушастый так вообще оброс. Где ж это видано? Хвост, как у девки.

И она снова щелкнула пальцами. Я и сообразить ничего не успела. Не то, что предпринять. Миг и все мужчины вокруг лишились шевелюр.

Я вскрикнула и прижала ладони к губам, в ужасе взирая на гладенький череп благоверного. Тот аж блестел в свете луны. Ни единого волоска не осталось.

— Ты чего наделала, безумная! — заорала я, топая в отчаянье.

Великолепный ж всех тут перебьет, когда очнется и поймет, каким стал красавчиком. И я опять виноватой буду!

— А чего тебе не нравится? — удивилась бабка Рут. — Смотри, как хорош.

— Тьфу! Это кошмар! Верни, как было!

— Не могу. У меня колдовство неотменяемое. Уж такая уродилась. Коли сделала, назад не повернешь. Бабке только твоей однажды удалось с моими чарами справиться. Но тогда я случайно напортачила, а Фионе жертву принести пришлось.

При слове «жертва» мне грешным делом вспомнилась кошка Лапка. Но я тут же отмела эту мысль, как сумасшедшую. И снова набросилась на бабку Рут.

— Любое колдовство можно отменить! Говори как!

— Моё нельзя, — повторила та уперто и пошла себе дальше, напевая что-то под нос.