– Мы не платили, конечно, – растерянно сказала Маринка. – Что за смысл тогда шататься? Нам все дарили… А вы что думали?

Ефимыч молчал, жевал белесыми губами, что-то усиленно соображая.

– Вы что, Яков Ефимыч, нас за… – Маринка шумно сглотнула, – за воришек, что ли, магазинных приняли?

– Акх, – тоже внезапно осип Ефимыч, – а разве нет? Я же вас не в первый раз наблюдал…

Думал – виртуозно, однако, детки тырят… На глазах… Шоплифтинг экстра-класса!

– Чего?! – в один голос громыхнули супруги.

– Шоп-лиф-тинг! – гордо задрал подбородок Ефимыч. – Термин такой, общепринятый в мировой практике. Кражи магазинные то есть. Не знали, молодые люди?

– Так, – решительно сказал Дима. – Быстро забирайте вашу долю… что там считаете нужным, и расстанемся! Но не друзьями!

Он помахал пальцем перед длинным носом подельника, отвернулся и встал, сложив руки на груди.

– Вот, вот! Слышали, что сказал мой муж?

– Погодите, погодите! – Ефимыч вытянул вперед руки, оборонясь от наступавшей на него, пятнисто-багровой с лица Маринки. – Если не так, как тогда? Что это у вас за… схема?

– Мы просто приходим, веселимся и упорно ждем, когда нам люди что-то подарят! Сами купят и нам подарят! – рявкнула Маринка. – У нас все честно! Добровольно! Мы у простого народа не тырим!.. Что теперь этим тетками на кассах – из своего кармана за это платить? Нет, нет и еще раз нет! Мы – на-ар-мальные па-ца-ны-ы!

Дима вздрогнул и обернулся. Это последнее было, наверное, что-то из далекого Маринкиного байкерского детства. Романтика дорог и все такое.

– Нет, обождите! – все больше озадачивался Ефимыч. – А почему они это делают?

– Народ у нас добрый, вот почему! – притопнула ножкой Маринка. – Мы ему праздник устраиваем, а он нам как бы возмещает… За радость! А чтоб народ повеселее был, пошустрее, поскорее включался, мы вас и взяли… А вы что думали – зачем вы нам ваще?

– Ну, – Ефимыч картинно откинул к затылку седые нечесаные волосы, – чтобы отвлечь внимание охраны и вообще… Да и зачем вы в эти хламиды рядитесь, я так и не понял?

– Так чтоб нам как на хозяйство молодоженам дарили – чего тут не понятно! Фишка-то вся в этом!

Маринка ушла в кладовочку, где хранились их Димой «выездные» костюмы, и отвечала оттуда натужным голосом – переодевалась.

– Ге-ни-аль-но!!! – вдруг воскликнул Ефимыч так, что Маринка, вернувшаяся в гостиную в джинсах и свитере, недовольно поморщилась. – Это ж надо такое придумать!

– Хорош орать, дед, а?… Что теперь с этим делать? – Маринка легонько пнула в пакет с добычей.

– Назад сдать? – нерешительно сказал Дима, оборачиваясь.

– Повяжут, – развел руками Ефимыч. – Это плохая идея, Дмитрий.

– Да, и денег за это как-то незаметно не вернешь, даже если себе в убыток… И все вы, Яков Ефимыч! Стыдно-с!

Дима еще раз укоризненно вздохнул и тоже пошел переодеваться.

– М-да, несколько неприятно вышло, – сделал Ефимыч постную физиономию. – С другой стороны, общеизвестно, что примерная стоимость потенциально похищаемого шоплифтерами вбивается в окончательную цену… Так что… С экономической точки зрения…

– Ага, еще один экономист нашелся, – едко заметила с кухни Маринка, демонстративно гремевшая там посудой.