– Да, а я вот привез! Во-первых, она рыжая была, не крашеная, а натуральная, – я в первый раз таких видел… У нее веснушки тогда были – во! – Стасик показал присутствующим золотистую крышечку от пивной бутылки. – И везде!.. На лице, на руках, на груди, на… ну, не важно. И вот что странно, ее этот хохлацкий говорок – «хга» да «хга» – меня аж до кишок продирал! Я прям не знал, куда деваться, как меня столбило от этого ее гаканья! Никакой виагры не надо!

Зайцев в сомнении склонил голову к плечу и стал похож на щенка, впервые увидевшего живую лягушку.

– Ага! – подтвердил Стасик, чуть ли не утирая слезы.

Хотя это, возможно, были капли запоздалого пота.

– Еще у нее все было «энто» и на «аку». Кайф, я просто заходился!

Тут удивились все – проясни?

– Ну, называла она так – «онтот парняка», «онта бутыляка»… Ох, как вспомнишь! – Стасик аж закачался, схватив себя за щеку. – А как начнет анекдоты хохлацкие травить – умереть можно было!

– Пример приведи, будь так любезен, – вступил Паша, доливая всем после отстоя пены.

– Да вроде и ничего – так, ля-ля, но с этим ее выговором…

– Ну ты давай, давай!

Они чокнулись, если можно чокнуться мягкими пластиковыми стаканами, и Стасик, напрягшись, сказал писклявым и натужным голоском с малоросским акцентом:

– Та ж одна баба ночью высовываться с окна и гховорить – ай то ж там за подлюка ссыть под окном? – То я, мамо! – Пысай, пысай, моя мурмулеточко!

Мужики прыснули – вообще-то непонятно почему. Такой юмор у них в офисе не шел. А тут, под пивасик, – ну в самый раз!

– Да, самому теперь непонятно, чего меня так перло… Но перло же! А еще она матом так забавно ругалась…

– Фу! – поморщился Валера. – Это как-то… неинтеллигентно… Молодая девчонка…

– Да она не со зла – просто у них там так принято. Там это и за брань-то не идет – так, обычно…

– Для связи слов? – подсказал Голубев.

– Типа да, – кивнул рассказчик. – Да так и к месту у нее выходило! Соседка у них склочная была – дома частные через забор, так моя Оксанка ее «энта Кизда Иванькивна» называла. Вроде и придраться не к чему…

Компания хмыкнула, запомнила, причем каждый из присутствующих подумал о своем, глубоко личном.

– Короче, я к этой ее хохлацкой родной речи так присох, так присох! – Стасик опять схватился за голову. – Если б она со мной ехать не захотела, я б, ей-богу, в тот филиал перевелся, там бы жить остался, в хате у них.

– Ага, с Киздой Иванькивной через забор, – тихо сказал Валера, но Стасик услышал.

– Хы, – презрительно выдохнул он. – А мне по фигу! Вот то, что у Ксанки шестой номер – и безо всякого силикона, заметьте, натуральный, – вот что ценно!

– Ну, это все заметили, – насупился Голубев, глядя куда-то внутрь себя. – А после того новогоднего корпоратива девчонки из маркетинга даже спорить хотели на ящик шампанского – свой у нее, не свой. Мне Ленка рассказывала.

– Все у моей Ксаночки натуральное, и цвет волос, и сиськи! – рявкнул Стасик. – Может, попаримся, а, братва?

Никто не возражал, и они снова переместились в «активную зону».