Франческа отвернулась от него, подобрав ноги на сиденье. Наверняка Перкинс решит, что она просто боится. Франческе не хотелось доставлять ему такого удовольствия, но сейчас гораздо важнее было спрятать свои руки. Франческа потихоньку начала растягивать шарф, пытаясь его развязать. Ткань больно резала кожу, но Франческа не останавливалась. Материал был намного мягче веревки на лодыжках, а значит, Перкинс мог затянуть его крепче и надежнее. Однако растягивался он тоже легко.

К сожалению, для того, чтобы скрыть от Перкинса свои действия, Франческе приходилось совершать лишь небольшие движения. Как бы она ни растягивала шарф и ни выкручивала кисти, ей удавалось немного ослабить его, но не освободить руки. К тому же, растягивая шарф, она превратила узел в тугой шарик, развязать который будет уже невозможно. Франческе требовалось что-нибудь острое, чтобы разрезать путы, но ничего подходящего в карете она не видела.

Работая над шарфом, который связывал ее руки, Франческа незаметно, насколько могла, шевелила ногами. Однако веревка была затянута еще туже шарфа. В отчаянии Франческа поняла, что выбраться из пут не сможет.

Через некоторое время карета замедлила ход, и Франческа попыталась заглянуть в окно. Однако их полностью закрывали шторки. Франческа бросила взгляд на Перкинса, и его губы растянулись в уже знакомой улыбке, от которой Франческу бросало в дрожь.

— Да. Мы уже приехали. Вы же не думаете, что я буду ждать, чтобы получить желаемое. Я вообще не люблю ждать.

Франческа выпрямила спину, одарив Перкинса свирепым взглядом. Он только рассмеялся.

— О да, сверкайте глазами сколько хотите. Скоро все будет по-иному. Вы станете меня умолять. — Перкинс нагнулся к Франческе. — И этому ублюдку Рошфору придется жить, зная, что я побывал там раньше его. Всесильному герцогу это не понравится, да? Он поймет, что его драгоценная леди всего лишь шлюха, как и все остальные. Узнает, что я вспахал эту бороздку задолго до того, как такой шанс представился ему.

Франческа с радостью нашла бы достойный ответ, но, разумеется, ей мешал кляп. Она ждала, в теле нарастало напряжение. Нужно попытаться бежать, когда Перкинс станет вытаскивать ее из кареты. Однако что она могла сделать, будучи связанной и с кляпом у рта? Хотя, если они приехали на постоялый двор, там будет много людей, и Перкинса, который тащит за собой связанную женщину, они без внимания не оставят. Кто-то может подойти и начать задавать вопросы.

Но опять же сейчас слишком рано, по крайней мере, солнце не взошло. Даже на постоялом дворе может никого не оказаться. Что еще хуже, Перкинс мог привезти ее в какой-нибудь дом на окраине, где никто их не увидит или не станет ими интересоваться.

Перкинс наклонился к Франческе, и она сжалась в своем углу, приготовившись сопротивляться. Но к ее удивлению, Перкинс не схватил ее за руку, не вытащил из кареты, а взял свободный конец шарфа и привязал его к небольшой планке возле дверцы кареты.

Потом он взял Франческу за подбородок, подмигнул ей и вышел из кареты. Франческа, пылая в бессильном гневе, смотрела ему вслед. Она дернула шарф, но тот был затянут надежно.

Франческа попыталась развязать его пальцами, но Перкинс сделал очень крепкий узел, а ее руки занемели и не слушались. Франческа ничего не добилась.

В отчаянии она ударила ногами в стенку кареты. Получилось довольно громко. Франческа стала колотить в стенку обеими ногами, пытаясь произвести как можно больше шума. Но на помощь ей никто не пришел.

Казалось, миновала целая вечность. Франческа то долбила ногами в стенку, то пыталась развязать узлы, гадая, не оставил ли ее Перкинс здесь до утра.

Однако наконец он вернулся и забрался в карету.

— Как же вы шумите! Я думал, к этому времени вы уже устанете.

Карету наполнила вонь перегара, и Франческа поняла, что Перкинс где-то выпивал.