Герцог помог Франческе забраться в карету и сел напротив. Франческа откинулась на дорогом кожаном сиденье, снабженном мягкой подушкой для головы. В карете было темно и тесно, из-за чего атмосфера казалась интимнее, чем если бы они сидели в креслах гостиной.

Франческа не могла припомнить, чтобы когда-нибудь ездила с Рошфором в карете наедине. Они выезжали куда-либо вместе только в короткий период своей помолвки, но в то время Франческа была молодой незамужней леди, поэтому их постоянно кто-то сопровождал — мать Франчески или бабушка Рошфора. Франческа посмотрела вниз на свои руки в перчатках, чувствуя себя непривычно неуверенно.

Конечно же это глупо. Она мастерски умела поддержать беседу, а сейчас не могла и слова сказать. Причем человеку, которого знала всю свою жизнь. Однако Франческа не могла выбросить из головы приснившийся ей сон, из-за чего все слова высыхали, так и не сорвавшись с уст, а глупое сердце бешено стучало в груди. А еще Франческа не могла отделаться от ощущения, что Рошфор смотрит на нее. Хотя, с другой стороны, почему бы ему и не смотреть? Они сидели друг напротив друга, их колени разделяло всего несколько дюймов. И вообще с чего ей вдруг тревожиться из-за взгляда герцога? И тем не менее Франческа испытывала неловкость.

К ее облегчению, дорога к дому леди Алтеи заняла всего несколько минут. Франческа осталась ждать в карете, а Рошфор отправился за Алтеей. Как заметила Франческа, вернулись они довольно быстро, видимо, не стали много говорить. Учитывая, что Франческа сама пару минут назад в присутствии Рошфора не могла и двух слов связать, она не могла ни в чем винить леди Алтею. Однако Алтея, в отличие от нее, наверняка была более предприимчивой.

Они с Рошфором остановились возле кареты, и, когда лакей открыл для Алтеи дверцу и опустил ступеньку, Франческа услышала, как та с разочарованием выдохнула:

— Ох, так вы приехали не в герцогской карете.

Рошфор бросил взгляд на Франческу, которая смотрела на них сквозь окошко, и язвительно поднял бровь. Франческа поднесла руку к губам, чтобы скрыть улыбку.

— Нет, миледи, боюсь, только моя бабушка пользуется каретой с гербом. Однако, учитывая, что карета все же принадлежит мне, ее можно назвать герцогской.

Леди Алтея посмотрела на Рошфора слегка растерянно:

— Да, конечно, но как об этом узнают?

Франческа подавила вздох. Кто бы подумал, что в леди Алтее напрочь отсутствует веселье и чувство юмора.

— Действительно, — пробормотал герцог и протянул Алтее руку, чтобы помочь ей забраться в карету.

Алтея села рядом с Франческой, поприветствовав кивком, даже не улыбнувшись.

— Добрый вечер, леди Хостон.

— Добрый вечер, — улыбнулась Франческа. — Вы прекрасно выглядите.

— Спасибо.

Леди Алтея не ответила комплиментом, и это немного укололо Франческу. Но еще больше раздражало, что после своего короткого ответа Алтея не предпринимала никаких попыток продолжить беседу.

— Как поживают ваши родители? — бойко продолжила Франческа.

— Хорошо, спасибо. Отец редко болеет. Это относится ко всем Робарам в принципе.

— Правда? — Франческа заметила, как в глазах Рошфора на мгновение зажглись огоньки веселья. Алтея вызывала лишь раздражение и не делала ничего, чтобы производить о себе хорошее впечатление. — А как леди Робар проводит сезон? Этим летом я вижу ее редко.

— Она часто бывает с бабушкой, — ответила Алтея. — Леди Эрнестой Давенпорт. Сестрой лорда Родни Эшенхэма.