Франческа обернулась, глядя на людей, которые заходили в театр. И вздрогнула, когда кто-то коснулся ее локтя. Франческа повернулась и встретилась с вопросительным взглядом Рошфора. Он и леди Алтея вернулись за ней.

— Снова задумались, леди Хостон? — улыбнулся Рошфор.

— О, эм… — Франческа чувствовала, как к щекам приливает краска. — Прошу прощения. Должно быть, сегодня вечером я немного рассеянна.

Они вновь направились к входу в театр. На этот раз Алтея шла впереди, а Франческа подле Рошфора. Однако в роскошной герцогской ложе Франческа сумела устроить все так, что сама села у стены, а Алтея расположилась между ней и Рошфором. Франческа подняла бинокль и посмотрела на других зрителей, снова отрезая себя от разговора.

Она увидела миссис Эверсон с мужем и двумя дочерьми. Позднее можно подойти к ним, хотя такая перспектива и не радовала. Франческа опустила бинокль и на всякий случай кивнула им, после чего продолжила осмотр зала. Вот бы сэр Люсьен сегодня был здесь. Тогда он пригласил бы ее в свою компанию, где заскучать просто невозможно.

Осматривая зал, Франческа испытала то странное и необъяснимое ощущение, когда на вас кто-то смотрит. Она опустила бинокль и окинула взглядом огромный зал, ряды лож, а потом посмотрела вниз.

Увидев человека в проходе, который смотрел прямо на нее, Франческа негромко вскрикнула и неосознанно сжала в руке веер.

— Франческа? Что случилось? — спросил Рошфор и, склонившись, проследил за ее взглядом.

— Вот дьявол! — тихо выругался герцог. — Перкинс.

Мужчина понял, что привлек внимание Франчески, и насмешливо поклонился. Франческа отвела взгляд, не удостоив его даже кивком, и откинулась на спинку кресла.

— Что он здесь делает? — произнесла она с отвращением.

— Кто? — спросила леди Алтея и посмотрела вниз.

— Гален Перкинс, — ответил Рошфор.

— Кажется, я с ним незнакома.

— Это неудивительно, — заверила Франческа. — Этот человек был на несколько лет выслан из страны.

— Он последний негодяй, — добавил Рошфор, искоса глядя на Франческу.

Герцог знал, что Перкинс был закадычным дружком ее покойного мужа. Являясь наследником побочной ветви благородной семьи, он сделал все, чтобы опозорить их имя. Перкинс играл в карты, пил и участвовал в гнусных авантюрах лорда Хостона. С содроганием Франческа вспомнила, что, несмотря на дружбу с ее мужем, Перкинс однажды чуть ее не изнасиловал.

— Что он делает в Лондоне? — прошипела Франческа и объяснила для Алтеи: — Несколько лет назад ему пришлось сбежать на континент, потому что он убил человека на дуэли.

Алтея широко раскрыла глаза:

— О боже! Кого?

— Эвери Бэгшоу, сына сэра Джеральда, — ответил герцог. — Сэр Джеральд не так давно умер, и, видимо, Перкинс решил, что может вернуться. Теперь, когда сэр Джеральд не сможет обратиться к властям с просьбой арестовать его, Перкинсу ничто не угрожает. К тому же прошло уже семь или восемь лет, а правительство обычно закрывает глаза на дела такой давности.

— Что ж, я уверена, никто из общества его не примет, — решительно заявила Алтея. Видимо, для нее это являлось самым суровым наказанием.

— Да. Не примет, — согласилась Франческа. Перкинс снова может жить в Англии, несмотря на свое злодеяние. Это ужасно. По крайней мере, ей больше не придется терпеть его общество. Теперь, когда Эндрю умер, Перкинс больше не станет приходить в ее дом. К тому же Алтея была права: его не примут в приличном обществе, а значит, не станут приглашать на вечера.