— Я должна сказать тебе что-то еще.

Остин устало провел ладонью по лицу.

— Надеюсь, не о том, что ты еще раз побывала в игорном доме, где спасла полдюжины проигравшихся пьяниц.

Несмотря на его мрачный тон, на ее лице мелькнула улыбка.

— Нет, хотя в этой идее что-то есть.

Он прищурился:

— Нет, в этой идее ничего нет.

Обрадованная тем, что, как ей казалось, она с относительной» легкостью выиграла первое сражение, Элизабет не стала спорить.

— Очень хорошо. Но я должна сообщить тебе другую новость. Она касается твоего брата.

Остин посмотрел на нее с угрозой:

— В самом деле? Ну, я непременно поговорю с Робертом об этом посещении лондонских трущоб.

— Не Роберта. Это касается Уильяма.

Он замер:

— Что?

— Я знаю, где мы можем найти Гаспара.

Глава 21

Все мысли Остина сконцентрировались в единственной фразе, вытеснившей все остальное из его головы, — «Я знаю, где мы можем найти Гаспара».

Он схватил Элизабет за плечи:

— Где он?

— Я точно не знаю, но я нашла того, кто это знает.

— Как? Где?

— В порту. Когда Роберт помогал Молли сесть в карету, я увидела, как в пивную вошел человек. Даже не дотронувшись до него, я очень сильно ощутила, что он как-то связан с Гаспаром.

Остин непроизвольно еще крепче сжал ее плечо. Господи, да если Роберт позволил ей войти в этот притон вслед за тем человеком, он заплатит за это!

— Ты, надеюсь, не пыталась заговорить с ним?

— Нет, мы сразу же уехали. — Она положила свои руки на его, державшие ее за плечи. — Остин, он все еще там. Я чувствую. Это большой лысый человек, на нем матросская одежда. Он заметно прихрамывает и носит золотую серьгу в правом ухе.

Элизабет описала место, где находилось это заведение.

— Я найду его. — Он отпустил ее плечи, и ее руки скользнули вниз. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Остин мог поклясться, что в ее глазах он заметил что-то, напоминавшее о той нежной любящей Элизабет, какой, как ему казалось, он знал ее раньше, и он с усилием подавил нахлынувшие на него чувства. Проклятие! Эти огромные золотисто-карие глаза пробивали воздвигнутую им стену отчуждения. Но в ту же минуту словно завеса скрыла даже малейшие проблески нежности, оставив в ее глазах лишь твердую решимость.

Но это промелькнувшее выражение ее глаз… Не будь он убежден в обратном, Остин поклялся бы, что он ей небезразличен. Почему Элизабет ему помогает? Уж конечно, не потому, что обещала. Он на своем горьком опыте убедился, что она не выполняет своих обещаний.

Возможно, у нее остались какие-то чувства к нему. Но они недостаточно сильны для того, чтобы искать пути к их совместной жизни.

И он не должен об этом забывать.

Отойдя от нее, он сказал:

— Я должен ехать.

— Я знаю. Остин, будь осторожен.

От ее тихой просьбы у него перехватило горло, и он не смог произнести ни слова. Сухо кивнув ей, он вышел из комнаты.

Проводив Остина взглядом, Элизабет долго смотрела на дверь, через которую он только что вышел. Она понимала, что он на пути к тому, чтобы найти ответы на вопросы, мучившие его.

Она молила Бога о его благополучном возвращении.

И еще о том, чтобы когда-нибудь его сердце смягчилось и он простил бы ее.

Остин вошел в грязную портовую пивную и задержался на пороге, давая глазам возможность привыкнуть к тусклому освещению.