Остин положил на поцарапанный стол два кошелька и убрал пистолет. Воспользовавшись тем, что матрос раскрыл кошельки, чтобы проверить их содержимое, Остин незаметно выскользнул за дверь.

Держась в тени, Остин быстрым шагом направился через лабиринт переулков к ожидавшей его наемной карете. Мрачная радость переполняла его.

Бертран Гаспар.

Он узнал имя своего врага. И место, где он живет.

Он узнал, где он сможет найти ответы на мучившие его вопросы. И Остин надеялся, что Бог поможет ему среди этих ответов найти ответ на вопрос об Уильяме.

Войдя в дом, Остин увидел в холле Элизабет, взволнованно ходившую взад и вперед. Она остановилась и оглядела его с головы до ног, словно желая убедиться, что с ним ничего не случилось.

Подавая шляпу Картерсу, он тихо сказал ей:

— Со мной все в порядке. — И услышал, как она облегченно вздохнула.

Она взглянула на Картерса и снова посмотрела на Остина:

— Не могли бы мы поговорить наедине?

Остин колебался. Видит Бог, ему не хотелось оставаться с ней наедине, но не мог же он обсуждать свою встречу с матросом здесь, в холле. Кивком указав Элизабет, чтобы она следовала за ним, он направился по коридору в свой кабинет. Войдя, он закрыл дверь, и они остались одни в наступившей тишине.

Она стояла посреди комнаты, пристально глядя на него, и на Остина нахлынул поток воспоминаний. Элизабет, улыбающаяся ему. Элизабет, раскрывающая ему свои объятия. Тянущаяся к нему за поцелуем. Лежащая рядом с ним и трепещущая от страсти. Спящая в его объятиях.

Остин попытался отогнать нежелательные образы, но они осаждали его, жаля с беспощадной остротой. Он опустил глаза, под его ногами лежал ковер. На том самом месте, где сейчас стояла Элизабет, они занимались любовью в ту ночь, когда он учил ее танцевать вальс и показывал, где он повесил свой портрет, сделанный ею.

Он заставил себя посмотреть на это, теперь уже пустое место на стене над его столом. Он снял рисунок, потому что он вызывал воспоминания каждый раз, когда Остин входил в кабинет, и он просто не мог этого выдержать.

Снова взглянув на Элизабет, он увидел, что и ее взгляд устремлен на то место, где раньше висел его портрет. Ему показалось, что он увидел в ее глазах боль, но не хотел поддаваться своим чувствам. Она сделала свой выбор. И этот выбор не в его пользу.

— Ты хотела поговорить со мной наедине? — спросил он. Элизабет оторвала взгляд от стены и холодно посмотрела на него, мгновенно вызвав его раздражение.

— Что произошло в порту?

— А ты не знаешь? — с притворным удивлением спросил Остин.

Она побледнела, почувствовав иронию в его вопросе, затем покачала головой:

— Я чувствую, ты узнал то, что хотел, но это все.

В надежде, что бренди поможет ему расслабиться, Остин подошел к столику с графинами. После щедрого глотка он рассказал Элизабет все, что узнал от матроса.

Она внимательно выслушала его, сосредоточенно сведя брови.

— Полагаю, ты собираешься поехать во Францию?

— Да. И если ты извинишь меня, я прикажу Кингсбери собрать мои вещи.

— Ты скоро уедешь?

— В течение часа. Дорога до Дувра займет почти пять часов. Я переправлюсь в Кале утром.

Остин стоял, не в силах оторвать от нее взгляда, понимая, что не может уехать, не сказав того, что должен сказать.

— Элизабет. — С трудом произнес он ее имя, так как ему мешал спазм в горле. — Я должен поблагодарить тебя за то, что ты помогла мне найти Гаспара. Я всегда буду благодарен тебе за это. Спасибо.

— Рада была помочь.