Дженифер Фицджеральд сказала, что это была пачка банкнот. По ее мнению, по меньшей мере двести фунтов. Она могла и ошибиться, но пачка банкнот остается пачкой банкнот. И почти сразу же Кимберли исчезает. У нее не было возможности потратить все эти деньги. В полицейском отчете не говорилось ни слова о том, что в комнате Кимберли были найдены деньги. Что девушка могла с ними сделать? Наверное, такую сумму она держала в руках первый раз в жизни. Даже если она купила все диски, журналы и вещи, которые ей понравились, она все равно не могла потратить ее за такое короткое время.

Этот вопрос зудел в голове у Маркби. Он чувствовал, что ему необходимо отвлечься. Если он поедет сразу в отдел, то будет просто сидеть и мучиться, не имея ключей к разгадке. Наверняка есть что-то еще, чем можно сейчас заняться.

Он вспомнил рассказ Мередит о свече и космеях и о странном поведении Буллена.

Маркби мог с некоторой долей неуверенности предположить, что именно делал Буллен на кладбище тем утром, но пока был не в силах объяснить свечу и космеи. Разговор с миссис Этеридж можно смело доверить Прескотту. С Дереком Арчибальдом он лучше поговорит сам. Дерек, скорее всего, лично знал убитую девушку. Это одно уже делало его фигурой чрезвычайной важности. Кроме того, у него могут быть свои мысли об этом случае со свечой. Миссис Этеридж уверена, что в церкви имел место сатанистский обряд. Маркби не разделял ее уверенности.

Он свернул на главную бамфордскую улицу и через некоторое время остановился перед мясной лавкой. Но он забыл, что сегодня среда. В отличие от современных супермаркетов у старой лавки были свои традиции, и в среду она закрывалась пораньше. Дверь заперта, жалюзи спущены. Маркби подумал, не съездить ли к Дереку домой. Второй раз лезть в эту клаустрофобическую берлогу? Нет уж, лучше приехать сюда еще раз завтра.

Он вернулся в машину и медленно поехал по городу. Было тихо, все маленькие магазинчики были закрыты. Только возле двух супермаркетов, опутанных неоном, скопились машины и толпились люди.

Маркби вспомнил, что не обедал сегодня и в желудке у него нет ничего, кроме пинты пива, выпитой с Ларсом Холденом. Прислушавшись к голодному урчанию в животе, он решил подкрепиться.

Впереди показался сандвич-бар. Перед входом было свободное место для парковки. Он остановился и зашел в заведение, ради предотвращения безвременной голодной смерти.

Внутри было неплохо. В стеклянной охлаждаемой витрине в пластиковых лотках лежали различные наполнители для сандвичей. Некоторые — нарезанный бекон, креветки, тунец с майонезом и сладкой кукурузой — не вызывали сомнения. Другие не подлежали идентификации.

В зале было всего два маленьких стола в окружении хрупких пластиковых стульев. Несколько столов располагалось перед входом, под зонтиками. Маркби выбрал бекон с салатом в сером хлебе. Напитков было два — черный кофе и кола. Он остановился на кофе, который должен был прояснить его уставшую голову.

Он устроился у окна и, поедая сандвич и прихлебывая кофе, стал смотреть на движущийся мимо мир. Спешащие по делам люди выглядели вполне обыкновенно, но некоторые из них, без сомнения, таили темные секреты. Не обязательно преступления с точки зрения закона, но преступления с точки зрения морали или религии. Как Сьюзан Темпест. Или Джек Темпест, этот хороший отец и муж, который, насколько было известно Маркби, в стенах дома был самым настоящим тираном.

Девушка за стойкой сказала с виноватой улыбкой:

— Сэр, извините. Мы закрываемся.

Маркби взглянул на часы. Ничего себе. Прошло гораздо больше времени, чем он думал. Люди за стеклом, очевидно, шли с работы домой. Он попрощался с девушкой и поехал к себе в отдел.

Почему-то — наверное, в силу развившейся недавно привычки — он выбрал дорогу, идущую мимо кладбища.