С кружкой в руке, он с унынием поглядел в коробку кукурузных хлопьев. Ее содержимое незаметно уменьшилось до горсти. Он высыпал хлопья во внутренний дворик — пускай птицы тоже позавтракают, — а сам зарядил в тостер два куска хлеба. Он мог бы сварить яйцо, но не хотелось возиться. Решил ограничиться тостами с джемом.

Сегодня должна была прийти женщина, которая убирала его дом. Он всегда старался исчезнуть до ее появления — частично потому, что ему было стыдно глядеть ей в глаза. Трудно поверить в то, что всего один человек может за неделю настолько захламить свое жилище. И ведь так случалось каждую неделю. Чтобы хоть как-то загладить вину, Маркби свернул стопку старых газет и бросил их в большую хозяйственную сумку. «Надо как-нибудь отнести их в утиль», — подумал он, отлично зная, что, скорее всего, этого никогда не произойдет. Затем он вышел проверить теплицу.

Тут тоже не мешало хорошенько прибраться. Он собирался сделать это — в числе прочего — во время отпуска. Отпуска, которого у него теперь не будет. Помидоры выглядели хорошо. Фуксии тоже. Но в углу были кучей навалены пустые горшки из-под рассады. Тут же жались друг к другу полупустые пакеты с компостом и ведра с водой. На полках стояли бутылки и коробки с химическими удобрениями. Все покрыты пылью, многие — с истекшим сроком годности. Тут и там пауки сплели паутину. Если не сделать генеральной уборки, в теплице скоро обживутся незваные гости: белокрылки, красные клещики и прочая мерзость. Заброшенные теплицы — земля обетованная для насекомых.

— И сараи тоже! — вслух сказал Маркби.

Как сарай на кладбище, где Дэнни нашел свою безвременную кончину. Где, вполне вероятно, лежало мертвое тело Кимберли Оутс, завернутое в ткань с веселенькой расцветкой.

Мысль о братьях Лоу, и в особенности о Гордоне, погнала его обратно в дом. Если он двинется прямо сейчас, то сможет захватить с собой Джеймса Холланда. Они еще раз съездят к дому братьев. Вдруг Гордон вернулся. Или, по крайней мере, приходил зачем-нибудь. Маркби включил телефонный автоответчик и вышел из дома.

Позвонив пять минут спустя, Мередит наткнулась на запись его голоса, приглашавшего оставить сообщение. Ей показалось бессмысленным рассказывать о своей ночной экспедиции машине.

Она пробормотала ругательство и положила трубку. Скорее всего, он уже уехал на службу. «Позвоню попозже в отдел», — решила она.

Маркби ехал совсем в другую сторону. Дождя не было, хотя, судя по размерам луж, он шел почти всю ночь. Выглянуло солнце, и мокрая дорога искрилась, будто покрытая блестками. По крайней мере, утро обещало быть сухим. Синоптики опять напортачили.

В палисаднике перед домом священника пахло свежестью и черноземом. По газону разгуливал дрозд. Он выдергивал из земли червяков, которым из-за дождя пришлось подобраться к самой поверхности. Отец Холланд был в гараже, возился со своей «Ямахой».

— Привет, Алан! — поздоровался священник. Он вытер руки замасленной тряпкой и с надеждой спросил: — Есть новости?

— О Гордоне? Боюсь, что нет. Я надеялся, что вы мне что-нибудь сообщите.

Священник покачал головой:

— Ничего. С беднягой точно случилось что-то недоброе.

— Тогда мы бы уже обнаружили тело, — успокоил его Маркби. — Так как этого не произошло, я думаю, что он жив и просто скрывается. И мне очень хотелось бы знать почему. Вы уже позавтракали? Я собираюсь опять наведаться к нему домой.

— Я с вами. Здесь останется мисс Гармер. Я предупрежу ее на случай, если Гордон позвонит.