Густая облачность означала, что вечер был темнее, чем ему полагалось в это время года. В окне кухни, где Джеймс Холланд готовил ужин, горел свет. На нем была не сутана, а мешковатые вельветовые брюки и свитер, явно связанный человеком, у которого были серьезные проблемы либо со зрением, либо с верхними конечностями. Несложное выпуклое плетение временами завивалось в противоположную сторону, а кое-где вообще пропадало, побежденное превосходящими силами невзрачных плоских рядов.

— Привет, Мередит! — В знак приветствия священник помахал ножом устрашающих размеров. — Присоединитесь к моей скудной трапезе?

— Джеймс, я пришла не набиваться на ужин, а поговорить. Может быть, я не вовремя?

— Какие глупости, вы всегда вовремя. Вы об этой суматохе на кладбище? Тоже не могу выкинуть ее из головы. — Он указал ножом на стул: — Паркуйтесь и присоединяйтесь. Видит бог, компания мне не помешает. Повар из меня никудышный, но зато у меня есть вот это!

Он нырнул в холодильник и достал оттуда великолепный домашний пирог.

— Цыпленок и ветчина. Фирменное блюдо одной благодарной прихожанки. Мне время от времени дарят что-нибудь. Вот этот свитер, например. — Он погладил себя по рукаву. — Я заметил, что вы на него обратили внимание. Зрение у вязавшей его прихожанки оставляет желать лучшего, поэтому даже такая вещь для нее достижение. Я не могу его не носить.

Он принялся нарезать салат. Некоторое время Мередит наблюдала за процессом, и в конце концов не выдержала:

— Давайте помогу.

— Откройте вон ту бутылку вина. И затем поведайте мне о своих бедах.

— Беды самые обычные, стыдно даже рассказывать. — Мередит усмехнулась. — Сегодня Алан сказал мне, что наше путешествие по каналам накрылось медным тазом. Вообще-то я этого ждала, но это означает, что ближайшие недели мне нечего будет делать. У вас есть для меня какая-нибудь работа? В рамках разумного. Я не слишком хорошо умею смотреть за детьми.

— А, волонтер! — Священник почти мурлыкал. — Дитя мое! Ну конечно, у меня есть некоторые соображения насчет того, что вы могли бы для меня сделать. По правде говоря, это дело о человеческих останках в могиле Грешамов отняло у меня столько времени, что я не смог сделать свои обычные пасторские визиты. Только самые срочные, но остаются еще такие люди, как Дэйзи Меррил.

— А кто это? — спросила Мередит.

— Мисс Меррил? Одна замечательная старушка. Живет в Вестерфилде в доме престарелых, в «Кедрах». Я стараюсь навещать ее раз в неделю, потому что у нее никого не осталось. У нее ясный ум, и она любит поболтать. Возможно, вы могли бы…

Его голос затих.

— А почему вы думаете, что она будет рада меня видеть?

— О, она будет рада видеть кого угодно! — не совсем тактично заверил Мередит отец Холланд.

Он добавил помидоров в миску с салатом и достал из буфета кувшинчик чатни.

— Не возражаете, если мы поедим здесь? Столовую я практически не использую. А потом поговорим о неприятностях на кладбище.

— Алан считает, что они выяснили ее имя, — сказала Мередит.

Джеймс Холланд налил ей вина.

— Быстрая работа!

— Один человек обратился в полицию и сообщил кое-какие сведения. Из них явствует, что, возможно, она была местной. Если это так, то убийца по-прежнему может жить в Бамфорде, ведь так?

— Нет, если у него есть хоть капля здравого смысла, — сказал священник.